нести? — спросил запыхавшийся Акинфий.
— Что? Ты с собой шубы носишь? В жару? — удивился я.
— А то как же, не только их. Вот как нынче, шубу с плеча дать, да золота отсыпать. Все есть, государь. Ты вели, а я что скажешь, принесу, нет, так и достану тут, в Туле, — наслаждаясь своей значимостью и нужностью, говорил Акинфий.
— Господа, — обратился я к голландцам. — Можете остаться и разделить со мной радость сообщения о новой русской победе.
Голландцы остались. А я это сделал специально. Пусть знают в какой стране они собираются трудиться!
В большую комнату дома тульского воеводы, который я временно оккупировал, вошел Глеб.
— Егорка, ты ли это? — удивился я.
Думал, что Телятевский или Волынский пришлют кого-нибудь из своих людей. Так и предполагалось, что на Кавказе воевали не регулярные русские войска, а лишь казаки, да армяне. Да, это все по-тоненькому лишь для того, чтобы сохранить окно возможностей для дипломатии. Мол, официально Российская империя не принимала участие в турко-персидской войне, а лишь инициатива отдельных мало контролируемых воевод и атаманов привела к участию русских людей, но не державы. Но вот Егор — это не кто иной, как человек из гвардии. И его участие должно было быть тайным.
Ну да ладно. Если и входим в клинч с османами, то выбрали для этого вполне удачное время. Туркам в этом году будет явно не до крупной войны. Еще два удара будут нанесены по османам. Будем кусать большого зверя по чуть-чуть.
— Государь-император! — Егор Игнатов поклонился.
Это явный троллинг. Надо мной издеваются! По правилам я должен повысить в чине того, кто принес благую весть о победе. Сколько лет Глебу? Двадцать два хоть есть? Наверное, нет. И что он теперь будет младшим воеводой? Генерал-майором? Не будучи знатного рода, в столь молодом возрасте?
— Экий ты быстрый, Егор Иванович! — я усмехнулся. — Куда же я тебе чин младшего воеводы дам, коли ты полковника получил два месяца назад? Так что не обессудь. Послужи в полковниках еще с пяток лет, или еще что соверши. А вот долю в двух заводах медеплавильном и железоделательным, в тех, что на Урале, дарую. Думаю, что не менее тысячи рублей в год станешь получать.
Сумма была не большая, а огромная — это целое состояние, которое делало Егора, и без того не бедного человека, очень богатым моим подданным.
— Благодарю, государь-император, — Игнатов с достоинством принимал подарки.
Вручил ему и соболиную шубу, перстень, хорошо, что не со своей руки, а один из тех, что были в загашнике у Акинфия.
— Списки на награждения есть? — спросил я.
— Составили воеводы и передали мной, — отвечал Игнатов.
Я передал списки Луке, пусть посмотрит и всем выпишет награды. Даже не стану вникать. Воеводам виднее. Вот и будут первые Герои Российской Империи и кавалеры только вводимого ордена Андрея Первозванного, георгиевских крестов. Траты, траты, опять траты. Надеюсь, что Кавказ меньше будет высасывать денег, а, напротив, их приносить.
А после мне было интересно узнать, что же на самом деле произошло там, у Эрзерума. Только намеком предупредил Глеба, чтобы о своем участии не говорил, а в общем рассказа. То, как сработала рота стрелков нужно будет обсудить в более тесном круге. Нечего немцам об этом знать. Вот начнут производить новые пули и винтовки к ним, ну или пули к винтовкам, тогда и покажем возможности новых воинов.
Эрзерум пал, комендант крепости просто сдал город. Его понять можно: шансов получить помощь, никаких. Османы не просто разгромлены. Они перестали существовать физически. Шесть дней шла охота на турок и не безуспешная. Из восьмидесяти тысяч войска погибшего визиря убито, либо взято в плен более шестидесяти тысяч. Если учитывать, что местность там опасная, гористая, есть бурные горные реки, есть и всякое зверье, то не более пяти тысяч воинов могут вернуться в Османскую империю.
Мало того, на нового персидского шаха вышли какие-то представители курдов, которые запросили помощь в восстании. Часть турецкого оружия перекочевала этим курдам. Так что османы получали новое восстание и очередной болезненный удар. И до России ли будет султану Ахмаду? Сомнительно.
Но не все так красочно. Было письмо и от Михаила Игнатьевича Татищева. Грузинское лобби при шахе, оказывается такое было, по крайней мере в свите наследника, запрашивает независимость и гарантии и от России и от Ирана о поддержки суверенитета как Картли, так и Кахетии. Армяне же ждут реакцию России, напоминая, что они христиане и не гоже бросать братьев во Христе без их государства. Ну и указывают, что много армян живет на территории и Персии и Османской империи. Так что, хотят… Но хотелки свои пусть попридержат.
Так что получается, что работы еще много и часть войск в регионе останется. Мало того, я подумывал направить туда еще сил, на случай, если османы все-таки решат поставить все на победу на Кавказе. Османская империя, пусть сейчас пребывающая в кризисе, все равно огромная страна с несравнимым с Россией мобилизационным ресурсом. Если они напрягутся, то смогут выставить немало опытных воинов, например, частью снять с границы с цесарцами.
Отправив Егора отдыхать, назначив его почетным командующим моим эскортом, оставляя Ермолая с женой погостить у тестя в Туле, я обратился к Луке.
— Срочно отправь письмо Семену Головину. Пусть состряпает извинение султану. Мол, там, на Кавказе не было регулярных войск, а только казаки и армянские полки. И то они вынуждено сражались, потому как визирь напал на них. И тайно приписать, что Россия стремилась ослабить гнет армян, обезопасить этот христианский народ от Аббаса, потому и не возражала, чтобы армянские вооруженные люди прибыли в Картли. Но турки напали на них без объявления войны… — говорил я и понимал, насколько же все эти слова притянуты за уши.
С другой стороны, войны начинаются, если политики только адекватные, не потому что есть какие-то обиды, или кто-то что-то сказал. Нет, война начинается тогда, как одна из стран посчитала, что может это сделать и на то есть причины, чаще экономические. Османская империя сейчас воевать не может. Или
