наружу. Время пришло.
В сущности, сам город Кальмар был уже взят. Однако, в Кальмарском замке закрылись полтысячи шведских солдат, которые настроились биться до последнего. Стремление любым способом защитить городской замок было вызвано не столько всепоглощающим чувством патриотизма, сколько уверенностью, что Карл IX, шведский король, прибудет в самое ближайшее время на выручку защитникам замка.
Однако, и такие понятия, как «патриотизм», «любовь к своей нации», что ранее считалось неважным, в эту войну стало более чем проявляться. Король, начиная войну, передвигался по датским землям на юге Скандинавского полуострова, словно по вражеской территории. Его встречали либо угрюмые люди, либо откровенно агрессивные. Давно Кристиан не получал столько оскорблений в свой адрес, или вообще никогда. Около сотни самых красноречивых крикунов вздернули на ближайших деревьях и их жертвы становились сакральными, шведы, проживающие на датских землях, уже были готовы взяться за оружие.
Но датчане особо не задерживались и сходу вошли в Кальмар, не останавливаясь, прямо походной колонной. Малочисленный шведский гарнизон не стал давать бой на улицах города, а сразу же заперся в замке.
Датский король использовал всего восемь тысяч своих солдат, и шведские командиры, закрывшиеся в замке, знали, что войско шведского короля Карла составляет более сорока тысяч обученных и подготовленных солдат и офицеров. При том, если датские и шведские воины обладали примерно одинаковым набором качеств, навыками и мастерством, имели схожее вооружение, то количество солдат и офицеров играет большую, а то и решающую роль.
— Ну, так чего медлите? Или вы хотите, чтобы ваш король не имел возможности полноценно отобедать в Кальмарском замке? — спросил датский король и демонстративно направил своего коня в сторону замка.
Королевская свита обреченно вздохнула и направилась вслед за своим монархом. Датский король кичился своей смелостью и старался ее продемонстрировать, где только можно. Генералитету приходилось соответствовать.
— Солдаты мои, вперед! И знайте, что с нами Бог и правда! — выкрикнул король Кристиан, обращаясь к солдатам, с которыми успел поравняться.
Пушки сделали еще один слаженный залп. Облако дыма от сожженных пороховых зарядов заволокло ближайшее пространство, и по мере того, как ветерок прогонял в сторону завесу, из дыма выходили датские воины. Впереди всех на мощном, кауром коне, словно герой из скандинавского эпоса, вел свое войско вперед король Кристиан IV. Иоганн Каспар Ранцау, один из приближенных военачальников короля, был тем человеком, который мог, и постоянно это делал, говорить королю все, что думал. Кристиан не особо любил такую искренность, но и не гнал от себя полковника. Как и многим королю нравилась лесть, но он был в достаточной степени разумным человеком, чтобы слышать все мнения.
— Мой король, я уверен, что солдаты справятся, а ваша жизнь намного ценнее, чем жизнь солдат всего войска, — поравнявшись с королем, заявил полковник Ранцау.
— А скажут потом, что король стоял в стороне, когда его солдаты погибали, — сказал Кристиан, но коня немного придержал.
— Ваше величество, так сказать могут сказать только те люди, которые вас не знают, либо те, кто завидует вашей славе. Есть ли дело до мнения и тех и других? — сказал полковник, и король все-таки послушался его.
На самом деле, Кристиан не особо любил штурмовать замки, предпочитая полевое сражение. Как считал датский король, именно в поле проявляются честь, доблесть. Потому он и согласился с Ранцау, подспудно ожидая, когда его, наконец, начнут упрашивать не идти впереди колонн датских солдат.
Через двадцать минут на стенах замка кипел бескомпромиссный бой. Датские воины шли в проломы крепостных стен, там их встречали шведы ружейным залпом, датчане пытались отвечать, но при штурме это сделать сложнее. И местность пересеченная и рвы, да штурмовать приходилось в рассыпном строю.
Потеряв не менее трехсот человек, датским воинам все-таки удалось войти в один из проломов, закрепиться на обрушившихся камнях, перегруппироваться и продолжить натиск уже внутри замка.
— И с чем вы прикажете мне дальше идти воевать? Уже через три дня, как мы должны быть под Эльвсборгом. Нет времени держать эту крепость в осаде, — возмущался король Кристиан.
При штурме Кальмарского замка датская армия потеряла четыреста пятнадцать человек убитыми, а еще более трехсот раненными — это из тех, кто в ближайшее время не сможет вернуться в строй. На самом деле, такой размен, когда защитники бьются до последнего, не желая сдаваться в плен, вполне приемлем. Однако, королю хотелось большего. Он уже видел себя диктующим условия мирного договора. Осталось дело за малым: всего-то взять Эльвсборг, который уже как две недели находился в осаде датских войск.
Именно после Эльвсборга предполагалось начинать активно задействовать датский флот. Нужно разбить шведов в полевом сражении, а после начинать принуждать к выгодному Дании миру.
* * *
Шведский король Карл IX был в не себя от ярости. Он не успел, всего на две недели задержал начало войны с Данией, и датский король первым начал действовать. А тот, кто начинает военные действия, имеет инициативу, перебить которую становится сложной задачей. Однако, все равно исход войны решается в ходе сражений, а к ним шведская армия готова.
Тридцать три тысячи подготовленных солдат было в войске Карла, в этот раз имелась и особо мощная артиллерия. При том, что в шведском войске находилось семь тысяч великолепных кавалеристов, треть из которых — это закованные в доспехи рейтары. Еще в армии шведского короля было три тысячи наемников, в основном пикинеров, но имелись и французские мушкетеры.
И дернуло же тогда Карла устроить смотр и учение войск. Если бы не эта задержка, то Кальмар не только выстоял, но и позволил бы разбить датчан и начать наступление на датские территории, расположенные на юге Скандинавского полуострова. Но нечего думать об упущенных возможностях, нужно мыслить о будущих победах.
И теперь Карл IX спешил к Эльвсборгу. Уже направлены эмиссары в датские территории, которые населяли в большинстве своем шведы. Там начинало разгораться восстание крестьян. При том, Карлу не нужно было прикладывать много усилий для того, чтобы крестьяне уходили в леса и брались за оружие. Датчане сами виноваты в том, как они себя вели со шведским населением, выкачивая из них все соки, при том, считая не ровней датским крестьянам. А после, вместо
