— Хорошо. Извините, я отлучусь на минуту. Наслаждайтесь сегодняшним представлением. И винами. Ужин уже готов.
Он последовал за ней в гостиную и затем в холл, где гром фейерверка уже не мог заглушить ее голоса.
— Что здесь происходит?
— Вот это-то я и хочу знать, — сказала она. — Почему Харгривс полез в подвал?
— Черт побери, откуда я знаю? Он взрослый мужчина и способен сам позаботиться о себе. У меня целый дом родственников, которых надо накормить, и мне некогда в данный момент беспокоиться еще и за него.
Она приподняла брови и многозначительно посмотрела на него.
— О, ну что в этом такого, дорогая? — сказал он. — Все, что там можно найти, это множество старых пыльных полок, заставленных вином и… темницу.
— Да?
— И Эмерсона в темнице.
— Ты уверен, что он все еще там? Когда ты в последний раз проверял его?
— Э-э, позавчера, кажется.
— Зато твой слуга Харгривс в последние дни проводит в подвале много времени. Или ты этого не заметил?
— Я заметил. Но он сказал мне, что проверял запасы наших вин.
— Мне очень неприятно, что приходится говорить тебе об этом, но тебя обманывают. У нас в погребе найдется столько вина, что, пожалуй, хватит до следующего века. Он ходит туда по какой-то другой причине.
— Нет. Нет, нет, нет. Ведь он не освободит Эмерсона. Правда?
— Я очень плохо знаю этого человека. Он твой камердинер, а не мой.
Прескотт стрелой бросился с места, направляясь к двери в подвал.
— Клянусь Богом, если он выпустил этого сукиного сына из его камеры, я… я сверну Эду его костлявую шею.
Люсинда побежала вслед за ним, скользя в своих туфельках по отполированному мраморному полу.
— Спокойно, Прескотт. Пожалуйста, постарайся оставаться спокойным. И тебе лучше взять с собой лампу. Там внизу ужасно темно.
— А ты куда идешь?
— С тобой, конечно.
— Нет. Ты останешься здесь.
— Ни за что. Куда ты пойдешь, туда пойду и я. Помнишь наши клятвы?
— Черт побери, Люсинда, у меня сейчас нет времени, чтобы спорить с тобой о наших клятвах. Не суй свой хорошенький любопытный носик куда не следует, ты меня слышишь? — он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Я тут же вернусь.
Когда он исчез за дверью в подвал, Люсинда постояла мгновение, раздумывая, следовать ли ей своим инстинктам и пойти за ним или же, как покорная верная жена, которой она поклялась быть, вступив с ним в гражданский брак, послушаться его. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы остановиться на первом.
Схватив и засветив первую попавшуюся под руку лампу, она открыла дверь и начала спускаться по крутой лестнице в подвал.
Глава 22
— Когда ты это обнаружил? — Харгривс заглянул в узкую щель между стеной и винным стеллажом, за которым был едва-едва заметен проход в стене.
— Незадолго до вашего прихода сюда, — ответил Эмерсон. — Я обыскивал это место неделями с пола до потолка, как вы и сказали мне, и, наконец, нашел.
— Ты еще ничего не успел здесь тронуть?
— Ничего, сэр. Я попытался, конечно, но не смог в одиночку отодвинуть этот стеллаж.
— Хорошо. Его светлость сейчас занят своими гостями, выставляя себя совершеннейшим идиотом, так что нам они долго не помешают — ни он сам, ни его шлюха. Для начала мы уберем все бутылки с этого стеллажа, а потом посмотрим, может нам вдвоем удастся отодвинуть его от стены. Ладно?
Шлюха? Прескотт стоял, скрытый темнотой, в дальнем углу похожего на пещеру подвала, наблюдая за своим камердинером и Эмерсоном и прислушиваясь к каждому их слову. Он ничего не имел против того, чтобы его называли идиотом, даже совершеннейшим идиотом, потому что бывали времена, когда он и сам себя так обзывал, но то, что Эд назвал Люсинду шлюхой, выходило за рамки его терпения.
Он уже собирался выйти из темноты и открыто заявить о своем присутствии и о своих возражениях, когда чьи-то тонкие пальцы схватили его за руку и потянули назад.
— Не горячись, Прескотт, — прошептала Люсинда, благодаря Бога за то, что ее голос заглушался звоном переставлямых бутылок.
— Но этот сукин сын только что назвал тебя…
— Я знаю. Я слышала, что он сказал. Подожди.
— И вообще что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе оставаться наверху.
— Очевидно я просто тебя не послушалась. Боже мой, что это они здесь делают?
— Я тоже хотел бы это знать. По крайней мере они не осматривают винные запасы Рейвенс Лэйера — это уж наверняка.
— Уже некоторое время назад у меня возникли подозрения, что он что-то ищет в замке. Может быть, теперь мы узнаем, что именно ему понадобилось здесь.
— Кто обыскивал замок? Эмерсон?
— Нет, твой камердинер, Харгривс.
— Ты видела его?
— Не только видела, но и слышала. И девочки тоже.
— Почему ты мне ничего не сказала об этом?
— Я думала, что он, может быть, выполняет твои приказания.
— Мои приказания?
— Да, ты был очень скрытным в своих делах в последнее время.
— О сегодняшнем празднике и фейерверке — да, но больше ни в чем.
Они замолчали, увидев, что Харгривс взял со стеллажа последнюю бутылку и осторожно поставил ее на пол в ряд с другими.
— Готов сдвинуть с места этого слона? Эмерсон поплевал на руки.
— Сначала дайте мне занять устойчивое положение.
Мужчины взялись за стеллаж с двух сторон и на счет три сделали отчаянную попытку отодвинуть его от стены.
Однако он даже не двинулся с места, несмотря на то, что вены вздулись у них на шеях и мускулы буграми выступили на спинах.
— Благослови Бог крепкий английский дуб, — сказал Харгривс.
— Благослови его или пошли к черту, но нам его не сдвинуть.
Под покровом темноты Прескотт с усмешкой обернулся к Люсинде.
— У них в головах вместо мозгов солома.
— Ш-ш-ш.
— Может быть, нам следует попробовать вдвоем взяться за один и тот же конец?
— Да, тогда, может, что-нибудь и получится, сэр.
— Теперь они начинают думать, — прошептал Прескотт.
Эмерсон подошел к Харгривсу, и они предприняли еще один мощный толчок. Стеллаж с ужасным скрипом отодвинулся от стены на десятую долю дюйма, оставив за собой глубокую канаву на земляном полу.
— Еще раз, — сказал Харгривс.
— При таком темпе они будут двигать его всю ночь, — сказал Прескотт.
— Ты можешь помолчать? — зашипела Люсинда. — Они услышат тебя.
Наконец, совершив не менее дюжины подобных попыток, Харгривс и Эмерсон отодвинули винный стеллаж от каменной, покрытой вековым слоем пыли стены, но не больше, чем на два фута[13]. Но и этого оказалось достаточно, чтобы они могли протиснуться через эту щель.
Прескотт отправился вслед за ними, но Люсинда опять остановила его.
