Она развернулась и быстрым шагом пошла в направлении, откуда они только что пришли.
— О, послушайте, кузина, — окликнул ее Харгривс. — Ведь для вас все закончилось хорошо, не так ли? Я хотел сказать, вы потеряли все, что у вас было, но чего стоят те бедные пожитки по сравнению с тем, что есть у вас сейчас?
Она опять изменила направление и подошла к нему.
— И что же это, скажите мне, что у меня есть теперь?
— Ваш чертов техасец, конечно.
— Большое спасибо. Вы имеете в виду, что мы любовники?
— Ну да.
— Вы, самонадеянный идиот. Разве вы не понимаете, что благодаря вам, все что у нас с ним было, больше уже невозможно.
— О чем вы говорите?
— Я говорю о том, что своим несвоевременным вмешательством, вы, возможно, разрушили наши жизни.
— Разрушили? Как?
— Разве вы не понимаете? У нас с Прескоттом нет больше будущего. Если вы действительно законный наследник, а я подозреваю, это так и есть, он вернется домой, а я останусь здесь без гроша за душой.
А про себя она добавила: «…а особенно без мужчины, который мог заполнить пустоту долгих дней и ночей, остающихся на мою, лишенную радостей, жизнь».
— Не будьте глупы, кузина. Даже я вижу, что вы любите друг друга.
— Любовь не вечна, кузен, — сказала Люсинда. — Пройдет время, она поблекнет, и от нее останутся только приятные воспоминания. А может быть, и их не останется.
— Я так не думаю. Влюбленный мужчина способен перевернуть небеса и землю, чтобы быть с женщиной, которую выбрал.
— Откуда вам это знать, — она развернулась и направилась от входа в винный погреб обратно в тоннель.
— Куда вы идете?
— Кто-то должен помочь Прескотту найти Гарика, прежде чем Гарик найдет и убьет его.
— А как же я? — взмолился Харгривс.
— Мне все равно. Оставайтесь здесь и истекайте кровью.
Глава 23
Десятью минутами позже проходя при очень тусклом свете лампы, едва освещавшем ей дорогу, из одного длинного коридора в другой, Люсинда услышала впереди звуки борьбы. Она ускорила шаг и повернула за угол как раз в тот момент, когда Эмерсон с силой ударил Прескотта кулаком в лицо.
— Остановитесь, — закричала она. — Остановитесь сейчас же!
Но ни один из мужчин не прислушался к ее воззванию. Каждый был слишком сосредоточен на том, чтобы пересилить другого.
Прескотт увернулся от одного из ударов Эмерсона и сам ударил его кулаком в живот с такой силой, что у того на короткое мгновение перехватило дыхание. Эмерсон скорчился от боли, но потом внезапно бросился на Прескотта и так сильно отбросил его к каменной стене, что от столь мощного удара стена начала рушиться.
Когда камни стали падать на земляной пол, Люсинда попятилась назад, опасаясь, что весь тоннель рухнет и погребет их под обломками.
Эмерсон с заплывшим глазом, который настолько распух, что уже не открывался, и со струящейся из разбитых губ кровью, тяжело дыша, секунду постоял, затем повернулся и бросился бежать, налетев на Люсинду. Он оттолкнул ее в сторону, чуть не сбив с ног, и стрелой понесся по тоннелю.
Она быстро восстановила равновесие и, поспешив к Прескотту, начала разбирать камни, завалившие его.
— Ты в порядке?
— Да, — простонал он. — Где этот сукин сын?
— Я счастлива тебе сказать, что он убежал. Может быть, на этот раз навсегда. Надеюсь, он больше не встанет на нашем пути.
— Только если я сам не прегражу ему дорогу.
Освободившись от самых тяжелых камней, Прескотт отбросил в сторону маленькие и поднялся на ноги.
— Ведь ты не собираешься опять броситься вдогонку за ним, правда?
— Если я этого не сделаю, то кто?
— Шериф Пенхалиган, вот кто. О, пожалуйста, Прескотт, прислушайся к голосу разума. Ты не можешь сражаться с Гариком в одиночку.
— Я это делал раньше и сделаю опять, — сказал он, держась рукой за свои ушибленные ребра.
— И, возможно, в следующий раз ты погибнешь в схватке с ним. Я не хочу даже слышать об этом.
— Дорогая, я знаю, что ты боишься и беспокоишься за меня и хочешь, чтобы не случилось ничего плохого, но лучше не вмешивайся в это, слышишь? Это касается только меня и Эмерсона.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и бросился в коридор и, даже не оглянувшись на Люсинду, побежал в направлении, в котором скрылся Эмерсон.
— Ты глупый! — закричала она. — Бестолковый упрямец, черт побери! О Боже, спаси меня от твердолобых мужчин, а в особенности от техасцев.
Как ни желал этого Прескотт, Люсинда не могла допустить, чтобы он опять дрался с Эмерсоном в одиночку.
Ей надо было выбрать: или бежать назад в замок, послать за шерифом и ждать, Бог знает сколько времени, пока он доберется, или последовать вслед за Прескоттом и догнать его прежде, чем он сделает что-нибудь с Эмерсоном или Эмерсон сотворит с ним какой-нибудь ужас. Поразмыслив, она остановилась на втором.
Однако, когда Люсинда собиралась уже броситься вдогонку за Прескоттом, что-то, блеснувшее в проломе разрушившейся стены, привлекло ее внимание. Она на мгновение остановилась, раздумывая, было ли это на самом деле или же ей просто почудилось. В конце концов любопытство взяло верх, и она заглянула в пролом.
— Боже мой!
Изнемогая от усталости и тяжело дыша, все еще ощущая сильную боль в ушибленных ребрах, Прескотт выбежал из длинного темного тоннеля. Он очутился на каменистом берегу. При свете полной луны и ярких звезд над головой он мог различить силуэты стоящих на якоре лодок, тихо покачивающихся на волнах у пристани рядом с Сент Кеверном. И еще издалека он увидел Эмерсона, бегущего по берегу и направляющегося к пристани.
— Стой! — закричал он.
Если Эмерсон и слышал его, то не подал вида и продолжал все так же быстро бежать по мокрому песку.
— Я сказал, стой! — Прескотт вынул второй револьвер из кобуры и взвел курок. — Не заставляй меня это делать, Эмерсон!
Намереваясь сделать только предупредительный выстрел над головой бегущего, он хорошенько прицелился и нажал на спусковой крючок.
Но в это время Эмерсон чуть отклонился от своего пути влево и взбежал на небольшую песчаную возвышенность на берегу. Пуля Прескотта настигла его, угодив прямо в спину. И он упал, как подкошенный, в мощную волну, которая накатила на берег, разбившись о большие острые прибрежные камни.
— Нет! — опасаясь худшего и молясь Богу, чтобы он оказался неправ, Прескотт со всех ног бросился к Эмерсону. Но, когда он добежал до места, где тот упал, тело Эмерсона уже смыло волной и унесло в море.
— О Боже, только не это, — от слабости у него подогнулись колени, и он опустился на песок. — Только не это… Неужели опять?
Один раз в своей жизни он уже убил человека в целях самозащиты, когда тот попытался украсть его лошадь, но надеялся, что ему больше никогда не придется сделать это снова. Однако казалось, что судьба или Бог, или кто другой, управляющий событиями его жизни, считали по-другому. Эмерсон был убит. На этот раз, наверняка.
