Рената тем временем вслух высказала свое недоумение по поводу того, что Джейк должен предстать перед судом, несмотря на новые обстоятельства.
– Коринна и Бичкфорт мертвы. Единственные люди, которые знают, что случилось: мистер Саммерс и я, жена Джейка и его отец. Какой суд поверит этому?
Шериф поднял брови и в раздумье вздохнул.
– Не в моей власти прекращать обвинения. Черт побери, я даже не собираюсь обвинять этих двоих за побег Джейка из тюрьмы. Мне самому не нравилось, что Джейк сидит в тюрьме. – Он усмехнулся. – Не могу представить себе, чтобы в тюрьме одновременно находились Джейк и этот напыщенный англичанин. Это был бы кошмар, и больше ничего. Чертов кошмар.
Рената улыбнулась Джейку, и он понял, как прав был англичанин. Такая улыбка могла овладеть сердцем мужчины… или разбить его на миллион кусков.
Казалось прошла вечность, прежде чем Рената и Джейк вновь остались наедине. Мел хотела отвезти ее домой, в их новый дом, шериф хотел забрать ее в город, к отцу. Рената качала головой на все предложения и еще теснее прижималась к Джейку, пока люди не отошли от них.
Наконец она подняла к нему бледное лицо и улыбнулась, глубоко заглядывая в его глаза. Взгляд ее был мягким, зовущим. Джейк взял обеими руками ее подбородок.
– Все кончено, Джейк, – прошептала Рената. – Ты свободен.
Свободен. Разве она не понимает, что он никогда не будет свободен? Она завладела его сердцем, полонила душу и не важно, что случилось, не важно, куда ее забросит жизнь… Джейк знал, что он никогда не будет свободен.
– Ты и Иденуэрт, – грустно улыбнулась Рената. – Я и представить не смогла бы вас вместе, да еще как сообщников. Жульничество и обман, Джейк. Ты никогда не производил впечатление коварного человека. – Она вытянула шею, чтобы посмотреть на него, и больше не отстранялась.
– Я не коварный, – мрачно сказал Джейк. – Это была идея Иденуэрта. Я просто подыгрывал. – Англичанину можно верить. Если бы они последовали плану Джейка, то и он, и Рената могли бы быть убиты. Впервые он осознать ущербность своего собственного плана.
Джейк молча вел Ренату вниз по склону. Иденуэрт и Габриэль сели на своих лошадей и уехали, оставив только гнедую Дженни Бойль, которую одолжил Джейк. Он взял Ренату за талию и подсадил на лошадь. Потом запрыгнул сам и крепко обнял ее, словно боялся, что она убежит.
Рената была странно молчалива: взор ее рассеянно блуждал по расстилающемуся перед ними ландшафту. Считавший всегда одиночество и тишину гор раем, Джейк теперь мечтал, чтобы Рената начала болтать, пусть даже глупости… Он просто хотел слышать звук ее голоса. Ему было все равно, что бы она ни сказала. Джейк улыбнулся и повернул гнедую от города.
Рената не спрашивала, куда он везет ее.
ГЛАВА 30
На западных границах владения Харрисона Саммерса протекала небольшая река. Она не была здесь главным водным источником, поскольку часто пересыхала. Однако Джейк с детства помнил, что это был уединенный мирный уголок, защищенный от остального ранчо с двух сторон каменной стеной, а с третьей – крутой горой. Вода исчезала между высокой грядой скал и зубчатыми холмами. Джейк осадил гнедую и повел Ренату вниз по склону. За столько лет он не забыл, куда надо шагать, чтобы не оступиться.
Рената посмотрела вниз. Чистая вода весело ниспадала водопадом. Это был не грохочущий водопад, но равномерная струя воды. Звук ее был усыпляющим. Но по мере того, как они спускались дальше в долину, он становился громче.
Рената по-прежнему хранила молчание, и Джейк не знал: хороший это или дурной знак. Они спускались по склону. Рената полностью расслабилась в его руках. Она смотрела в воду, словно ей уже полюбилось это место так же, как и ему, а его воспоминания стали ее.
– Что мы здесь делаем? – Наконец подала она голос, когда он поставил ее на ноги возле воды.
Джейк не отвечал ей. Он не знал, зачем принес ее сюда. Он увидел своего отца, и это всколыхнуло в нем массу воспоминаний – в большинстве своем болезненных… но не все они причиняли боль. Он помнил это место, и то, как они вместе с отцом скакали по всему ранчо. Он вспомнил медленно развивающееся ощущение причастности к этим местам, которое потом было так мучительно терять. С годами воспоминания о Коринне и ее вероломстве заслонили все остальное, и он наконец почти забыл прекрасные мгновения детства.
Рената посмотрела ему в лицо. Ей всегда трудно было что-либо прочитать в нем, а теперь она и вовсе не могла сказать себе, что у него на душе. Темные глаза его были полуприкрыты, рот сжат. Наверное, пришло время сказать ему о младенце. Она была уверена, что носит в себе его ребенка. Но станет ли он счастливым при этом известии? Захочет ли он, чтобы она осталась?
Возможно, ему совершенно безразличен ребенок, а это разобьет ей сердце. Поэтому она колебалась и была не в силах отвести взгляд от его лица.
– Ребенком я часто приходил сюда, – тихо сказал Джейк. – Поплавать и подумать. – Он посмотрел на воду. – Кажется, что все изменилось, но это место осталось прежним. – Голос Джейка звучал как-то странно, печально.
Рената ясно представила себе Джейка в детстве – как он сидит на берегу речушки, одинокий и молчаливый. Значит, он и в детстве был одинок? И не спрашивая, она знала, что так и было, и оттого, что она поняла это, у нее защемило сердце.
Она ему не нужна. Она смотрела на его стоическое лицо: и ей стало больно от сознания этого. Несколько недель подряд она морочила себе голову, потому что хотела поверить в то, что это правда. Что же она была за дура, если поверила, что такому человеку, как Джейк, нужна легкомысленная девушка, вроде нее. Ему никто не нужен, и уж она – меньше всех.
Но отцу она и в самом деле нужна, и, ощутив внезапную тяжесть на сердце, Рената поняла, что ей надо делать. Ей надо оставить Джейка и выйти замуж за Персиваля, и тогда отец ее будет спасен от разорения. Она очень просто сможет решить все проблемы отца… и она это сделает. Это – единственное, что она сможет сделать для человека, который дал ей все.
И тогда Джейк склонился к ней и поцеловал ее – легким, словно вопрошающим поцелуем. Словно он пробовал ее на вкус. Руки его легко лежали на ее плечах, а когда она не шевельнулась, он обвил ее руками и поцеловал крепче.
Она отвечала ему сначала осторожно, но вскоре отбросила нерешительность и обняла его за шею, растворяясь в этом зовущем тепле. Она нащупала его затылок и погрузила пальцы в шелковистые волосы. Язык ее глубоко проник в рот Джейка. Она была вознаграждена его тихим гортанным стоном, и Джейк с сокрушительной силой прижал ее к груди.
Вот так все получалось с Джейком. Ему требовалось всего лишь прикоснуться к ней, и она забывала обо всем на свете. Он целовал ее, а она прижималась к нему всем телом. Он положил руку ей на грудь, и она застонала, всем своим нутром и душой ощущая жар и настойчивость его прикосновений.
