Джейк положил ее на мягкую траву на берегу тихо бегущей реки и покрыл поцелуями. Его губы оставляли метку на нежном горле, на теле, которое он медленно обнажал, расстегивая темно-коричневое платье. Он не торопился, но ценил, как сокровище, каждую ласку, каждый миг. Он медленно снял с нее платье и тонкое белье, пока она почти не обезумела от страстного желания принять его к себе.
Джейк хотел видеть ее всю, каждый дюйм шелковистой кожи, каждый прекрасный изгиб и золотисто-рыжие волосы, освещенные солнцем. Она не спускала с его лица зеленых глаз, и когда он наклонил голову и провел языком сначала по одной груди, а потом по другой, она застонала. Она ничего от него не скрывала, ни своей безумной страсти, ни жаркого отклика на его ласки.
Она помогла ему снять штаны из оленьей кожи и принялась так же внимательно рассматривать его, как он – ее. Рената провела рукой по его бедрам и поцеловала шрамы на плече и вдоль рук. Сейчас они стали бледнее, почти незаметными, но Рената знала каждый дюйм его тела, как свое собственное. Каждый шрам, каждый мускул.
Они изучали друг друга не как незнакомцы, не так, как если бы они видели друг друга впервые, но с ощущением, что это было, может быть, в последний раз.
Джейк приподнялся над ней, удерживаясь на согнутых локтях и выдержал ее сильный взгляд. Они смотрели друг на друга, когда он вошел в нее – в теплую призывную сердцевину.
Она подняла бедра, чтобы провести его к себе. Он двигался медленно, нарочито, желая продлить их единение. Когда его жезл глубоко и полностью погрузился в се тепло, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. И замерла на мгновение.
И вдруг Джейк понял, что она делает. Она увековечивает в памяти аромат воздуха, звук водопада, ощущение его внутри себя. Она увековечивает совершенный миг, и тогда Джейк понял, что она собирается оставить его.
Он захотел ее возненавидеть за это, но не смог. Слишком далеко зашла его любовь к ней. Она завладела его душой и сердцем и всегда будет владеть ими. Он потерялся в ее теле и на миг забыл, что она больше ему не принадлежит.
Он почувствовал, как она вздрогнула и выкрикнула его имя. Он поймал этот крик губами. Души и тела их слились, они отдавали друг другу все, что у них было, превращаясь в единое существо. И оно отвергало остальной мир.
Джейка сотрясали конвульсии, он прижимался к ней ртом, не умея быть нежным с этой мягкой женщиной, не умея сдержать свою взрывную страсть.
Как бы там ни было, он уже не сможет быть прежним. Так долго оберегаемое им сердце кровоточило, как свежая рана… Которая никогда не зарастет.
Он безмолвно умолял ее остаться. Он безмолвно говорил ей, как сильно любит ее. Но он был молчалив, как всегда, и осыпал ее шею и плечи дождем поцелуев, упиваясь легкими прикосновениями ее рук, ласкавших его голову и спину. Сердцем и ушами он прислушивался к ее тихим удовлетворенным вздохам.
Он скатился на бок, держа ее в объятиях. Он не хотел раздавить ее, и в то же время не желал отпускать. Пальцы его медленно гладили ее руку, спину, он зарылся лицом в ее волосах. И неосознанно он тоже запоминал эти мгновения.
Они лежали так некоторое время, пригреваемые солнцем. Однако они понимали, что так не может долго продолжаться, и их словно обдало холодком. Джейк почувствовал, как напряглось тело Ренаты.
– Джейк, я… – Она наконец заговорила, но снова замялась. – Дилижанс будет проезжать сегодня днем. – Голос ее звучал как-то отстраненно, будто он принадлежал кому-то другому, а не женщине, которая только что отдала ему всю себя.
– А ты поедешь на нем? – холодным, как вода, голосом, спросил Джейк.
– Я… думаю, что поеду, – уныло ответила Рената. – Я не думаю, что мы может жить только одной молнией.
Джейк отклонился от нее и холодно посмотрел ей в лицо. Она собирается уехать и забрать своего ребенка – его ребенка – с собой. Она даже не собирается ему говорить. Но чему он удивляется? Почему он должен был ждать чего-то другого?
– Что ж, ты – городская девушка. Я всегда знал это. Ты здесь чужая. – Холодно и сурово заявил он. – Но думаю, я должен поблагодарить тебя, что ты спасла мою шкуру… и не однажды. – Он изобразил ледяную улыбку и опустил голову, чтобы поцеловать ее в живот.
Рената быстро села.
– Полагаю, мы квиты, поскольку сегодня ты спас мою.
Джейк встал и вошел в воду, пока не погрузился по пояс, а потом брызнул прохладными струями себе в лицо и на грудь, стоя спиной к берегу.
– Иденуэрт – неплохой парень. – Голос его был поразительно отчужденным. – Думаю, тебе понравится жить в замке. И иметь всех этих слуг… – Он почувствовал, что она стоит за ним, еще не слыша всплеска воды. Джейк молил Бога, чтобы она там и оставалась, чтобы не видела его лица. Он умел хорошо маскировать свой голос. Но лицо – он понимал, что если Рената увидит его прежде, чем он сумеет спрятать свою боль и загнать ее так глубоко, что сам о ней забудет, то она все поймет. Однако Рената не приблизилась к нему.
– Я думаю, с этим будет все в порядке, – спокойно ответила она, вновь разбрызгивая воду. – Однако становится холодно. – Разговор их принял нелепо официальный оборот, и к Джейку вернулся его молчаливый ледяной облик.
Так было легче.
Никто из них не вымолвил ни слова, с тех пор как они покинули ранчо Саммерса и оказались на единственной улице Серебряной Долины. Рената нашла жизнь городка бессмысленно-заурядной. Люди входили и выходили из главного магазина… Джейк и Рената прошли мимо кузницы, и их оглушил громкий лязг. Девушке захотелось кричать. Разве они не понимают, что мир изменился?
Джейк остановил гнедую перед отелем.
– До свидания, Рената, – лишенным эмоций голосом сказал он, спуская ее на землю. Он даже не двинулся в седле.
Рената смотрела на него снизу вверх. Как он может быть таким страстным, а потом – таким отрешенным? Высоко в небе светило солнце, она прикрыла глаза и посмотрела на него.
– Ты не хочешь для себя хлопот, не правда ли, Джейк?
– Похоже, они всегда находят меня, – уклончиво пожал он плечами.
Рената прикусила нижнюю губу. Если бы она сказала ему о ребенке, он не отпустил бы ее. Не отпустил бы?
– Рената! – завизжала ее мать и, выбежав на улицу, сжала ее в объятиях. – Где ты была? Я была вне себя от беспокойства. Шериф приехал несколько часов назад, он сказал, что ты с этим… этим. Что ж, слава Богу, с тобой все в порядке.
Рената выбралась из рук матери и обернулась, но Джейка уже не было. Она вгляделась в улицу и увидела его широкую спину. Он уезжал от нее, так и не сказав ни слова.
– Через два часа здесь будет дилижанс, – взволнованно сказала Сесилия. – Мы почти собрались, но тебе надо помыться и…
