– Долго же ты мне об этом не говорила, Рената Мария Вулф, – прошептал он, неохотно отрываясь от нее.
– Ты знал? Джейк кивнул.
– Иденуэрт мне сказал. – Улыбка его немного померкла. – Не могу поверить, что ты ему сказала, а мне – нет.
– Ну, тогда…
Джейк поцелуем заставил ее замолчать.
– Отныне ты будешь мне говорить все, не важно о чем. А в следующий раз, когда мы сотворим младенца, я узнаю об этом первым.
Рената улыбнулась во весь рот. Глаза ее сверкали, как изумруды.
– Младенец, – прошептала она. – Когда ты сказал об этом… мне это показалось таким реальным.
Джейк не мог сказать, сколько времени просидели они на черном жеребце. Жаркое солнце припекало им головы, а жеребец беспокойно переступал ногами. Он целовал свою жену, свою Ренни вновь и вновь, он был счастлив прижимать ее вот так к груди и осыпать легкими поцелуями ее губы, шею, щеки. Время остановилось, в небе висело солнце, ветер тоже замер, и Рената взяла в руки его лицо и вглядывалась в его бездонные глаза.
Рената никогда не знала человека, сильнее Джейка и такого же нежного. Он пытался скрыть свою нежность от всех – и даже от самого себя, – но Рената обнаружила ее и собиралась удержать ее навсегда.
– Знаешь, а ты была права, – лениво растягивая слова, произнес Джейк.
– В чем? – почти сонно спросила Рената. Джейк мог устроить так, что она забывала обо всем на свете. В этом заключалась его особая магия.
– Во всем. Мой отец, сестры… – Лицо его немного помрачнело. – Мы нужны им, оба. Коринна была жестокой женщиной, но она была им матерью.
Рената погладила затылок Джейка и запутала пальцы в его волосах. В первый раз он признал, что дочери Коринны были ему сестрами… его семьей.
– Им повезло, что у них такой брат, как ты. – Она поцеловала его, а потом вдруг резко отшатнулась. – О, Боже!
– Что случилось?
– Мне надо вернуться, – прошептала Рената, и Джейк, нахмурившись, отодвинулся от нее.
– Куда вернуться?
– Мне надо повидаться с отцом, прежде чем он уедет, – объяснила она.
Джейку это не понравилось.
– Напиши ему письмо, – тихо сказал он.
– Не могу, – покачала головой Рената. – Мне надо поговорить с ним… с глазу на глаз. – Она чуть нахмурилась. Выходит, она предает отца ради собственного счастья?
Джейк заворчал, однако повернул жеребца, и они направились в город. На этот раз он пустил лошадь медленно, почти ленивым шагом. Рената прислонилась к Джейку спиной, чувствуя, как напряжено его тело.
Когда они подъехали к дилижансу, все взоры обратились к ним. Кучер уже был готов трогать, а отец Ренаты кричал ему, что дочь еще не вернулась и надо ее подождать. Мать взволнованно ходила взад и вперед в отдалении от толпы зевак. Сэм и Аликс первыми увидели приближавшихся Ренату и Джейка и принялись возбужденно размахивать руками.
Джейк остановился возле тротуара, и Рената прочитала в его глазах сомнение. Он что, думает, что она бросит его? Навсегда? Рената улыбнулась ему, в надежде, что улыбка эта объяснит все, что у нее на сердце.
Выражение глаз Джейка смягчилось, он с обычной сильной грацией соскочил с жеребца, и Рената спрыгнула в раскрытые руки мужа. Джейк осторожно, чтобы не причинить ей боль, поймал ее.
– Боже праведный! – закричала Сесилия. – Он же мог уронить ее на землю! – Все посмотрели на нее, как на сумасшедшую, а Рената поняла, что ее мать – единственный человек, который не понимает, что Джейк ни за что на свете не причинит ей вреда. – Она же могла сломать себе шею! – продолжала свою тираду Сесилия. – Шериф! Арестуйте этого человека!
Даже Персиваль посмотрел на мать Ренаты с презрением.
– Черт побери, Сесилия. Заткнитесь же.
Джейк поднес Ренату к краю толпы, не собираясь отпускать ее, пока она не прошептала ему на ухо, чтобы он поставил ее на землю.
– Рената! – напал на нее отец. – Поехали. Дилижанс ждет.
Рената посмотрела на лица окружавших их людей. Фелисия кусала нижнюю губу, а Дженни Бойль в волнении заламывала руки. Донни Бойль и остальные зловеще нахмурились, а священник, казалось, возносил тихую молитву. И вдруг Рената поняла, что все эти задержки: рассыпанный багаж, пышный обед, подножка отцу – все было намеренным, и она улыбнулась своим друзьям. Они все давно поняли то, что отказывались осознать она с Джейком. Отвечая отцу, Рената улыбалась ясной улыбкой.
– Я не еду. – Голос ее был грустным, сильным и любящим. – Прости меня. Я понимаю, что ты на меня рассчитывал, но придется тебе найти другой способ. Ты умный и сильный – ты найдешь выход и без денег Персиваля.
Джейк встал между Ренатой и ее отцом и посмотрел на невысокого человека сверху вниз. Его вид мог бы показаться устрашающим, если бы за каждую его облаченную в кожаные штаны ногу не держалось бы по хихикающей трехлетке.
– Вы собирались продать свою дочь? – Исполненный гнева и недоверия голосом спросил он.
– Нет. – Отец покачал головой. – Все было не так. Я только хотел, чтобы Ренате было лучше. – Он отошел в сторону Джейка. – Вы правы. – Он переводил взгляд с Ренаты на Джейка. – Мне очень жаль. – Он говорил искренне, но Рената все еще смотрела подозрительно. Очевидно, так же смотрел и Джейк, который не хотел отступать. – Мы с твоей матерью найдем другой способ. Мы можем продать наш дом. Нам больше не нужно так много комнат.
Ее мать пробивалась сквозь толпу.
– Рената Мария Паркхерст…
– Рената Мария Вулф. – По крайней мере с полдюжины голосов поправили ее, и среди них Рената и Джейк.
– Ты не позволишь, чтобы твои родители умерли с голоду… потеряли свой дом и положение в обществе… какая же ты неблагодарная дочь, – выпалила Сесилия.
– Вы выживете, – с любовью заверила Рената мать, произносившую высокопарные слова.
– Сколько вы хотите за нее? – Джейк нагнулся к родителям Ренаты. – Если Рената продается, я буду рад купить ее. Так сколько? – Он задыхался, и ее отец отступил еще на шаг назад.
– Все не так… – продолжал настаивать он.
– Черт побери. – Вперед пробивался Персиваль. С презрительным высокомерием он стряхнул несколько пылинок со своего безупречного костюма. – Я даю вам эти проклятые деньги. Вот что я получил за то, что вмешался в чужие финансовые дела. – Он повернулся к Ренате и взял ее за руку, не обращая внимания на Джейка, который с устрашающим взглядом заступил ему путь.
– Наконец я вижу перед собой женщину, которая заставила меня… скажем… устроить небольшой финансовый крах, чтобы я смог завоевать ее… любыми путями.
Рената таращилась на него, но она была слишком удивлена, чтобы рассердиться.
– Вы свалили моего отца только для того…
– Я понимаю, понимаю. Я усвоил урок, который мне преподали. – Он выглядел жалким, как маленький мальчик, пойманный за руку, когда он лез в вазу с пирожным. Однако ни в голосе его, ни в глазах не было настоящего сожаления. – Кроме того… – Серые глаза Персиваля сверкнули. – Джейк понимает. – Он посмотрел на Джейка, который все так же неотрывно глядел на руку Персиваля. – Не правда ли, старина?
