каждый нерв натянут до предела. Хочется податься назад, но меня жестко фиксируют на месте, словно дразня, продлевая агонию.
И мне с одной стороны ужасно стыдно от своего развязного поведения, от этой позы, слишком откровенной, а с другой — плевать, потому что внутри все горит и неистово требует продолжения.
Теплая ладонь ложится мне на горло, наши влажные от пота тела соприкасаются друг с другом, я чувствую дыхание между лопаток. Давление между ног усиливается и я стискиваю челюсти, давя стон, ощущая такое нужное проникновение.
Богомолов входит в меня медленно и глубоко, до упора, дышит часто, сжимая ладонь у меня на горле.
— Не больно? — шепчет рядом с ухом.
Я просто не могу найти в себе сил ответить, только головой мотая.
— Скажешь, если будет больно, малыш.
Его тяжелое дыхание оглушает и походит на хрип, губы прижимаются к шее, скользят к плечу. Легкий укус обжигает кожу и я невольно выгибаюсь навстречу мерным движениями. Он замирает на короткий миг, а потом снова толкается, на этот раз жестко, как будто перестав жалеть.
И нет, мне не больно, но низ живота сводит, а ноги подкашиваются.
Не выдержав, я издаю приглушенный стон, чувствуя, как толчки во мне становятся грубее, жестче.
Мое безвольное тело, словно тряпичную куклу, резко подхватывают, прижимают к горячему торсу, и я теряюсь в собственных ощущениях, кажется, весь мир вокруг исчезает, остаются только наши тела, сплетенные в порыве неутоленной страсти.
— Покричи, малыш, хочу тебя слышать, давай…
Очередной приказ, сопровождаемый остервенелыми толчками — и я повинуюсь, отпускаю себя, и комнату наполняют мои бесстыдные стоны. И это так громко, так порочно и пошло до невозможности.
Напряжение, скопившееся в теле, стекается в одну точку, концентрируется в ней и я больше собой не управляю, не думаю, о том, как сейчас выгляжу со стороны, потому что меня сметает первобытное желание. Удовольствие оглушительной волной растекается по обмякшему от пережитых оргазмов телу, глаза невольно распахиваются, но я ничего перед собой не вижу. Мой собственный крик доносится до слуха и во мне взрывается что-то, по мощности сравнимое с атомной бомбой. Меня трясет от перекатывающихся по телу сладких судорог, я ртом глотаю воздух, едва цепляясь за остатки сознания.
Рядом с ухом раздается глухой стон, больше напоминающий рычание. Последний толчок — и я обессиленно падаю на матрац, чувствуя, как теплая жидкость растекается по спине и ягодицам.
Несколько секунд я пытаюсь прийти в себя, лежу не шевелясь и не издавая ни звука.
Рядом прогибается матрац.
— Малыш, — чувствую легкие поглаживания вдоль спины.
Я никак не реагирую, потому что последние отголоски наслаждения затихают и приходит понимание.
Откат, который непременно должен был на меня обрушиться.
Я понимала, что делаю, и нет, я совсем не жалею, и да — непременно повторила бы, будь у меня возможность откатить время назад, но это вовсе не значит, что мне не стыдно.
Мамочки…
Я действительно с ним переспала.
На самом деле! Не во сне!
Я переспала с ним в реальной жизни.
И кончила, бесстыже кончила целых три раза.
— Кира, посмотри на меня.
Я отчаянно мотаю головой, продолжая прятать лицо, уткнувшись им в матрац. Но несмотря на накрывшее меня смущение, губы невольно растягиваются в глупой улыбке.
Нет, не жалею я.
— Посмотри на меня, — настойчиво.
Я делаю глубокий вдох и все-таки решаюсь поднять голову и взглянуть на Богомолова.
Он лежит совсем рядом, смотрит на меня, улыбается. Выглядит просто неприлично довольным. Интересно, я тоже?
— Иди ко мне, — просит хрипло.
Пододвигаюсь к нему, он тут же загребает меня в свои объятия и я вообще не понимаю, как вдруг оказываюсь верхом на Богомолове.
— Ложись, — надавливает на мою спину, заставляя меня лечь сверху и я, конечно, подчиняюсь.
Мне вопреки голосу совести, нравится его близость. Утыкаюсь носом в его шею, закрываю глаза и вдыхаю аромат его парфюма. И так хорошо мне становится, так спокойно рядом с ним. Неожиданно для себя я мысленно возвращаюсь в ту ночь, когда он забрал меня из полиции. Просто приехал, не задавая вопросов и забрал. А потом обнимал вот точно так же в своей машине, прижимал к себе, давая понять, что рядом с ним я в полной безопасности.
И меня тогда так напугали накатившие чувства, такими неправильными они показались, что как только у меня появилась возможность, я трусливо сбежала.
Сбежала, потому что просто не могла позволить себе в него влюбиться, запрещала себе даже думать.
И что в итоге?
— Все хорошо? — он гладит меня по спине, водит пальцами по позвонкам.
— Не знаю, — признаюсь честно, продолжая вдыхать его запах.
У меня голова кружится от этой близости. Никогда и ни с кем я ничего подобного не ощущала.
И по всем правилам я не имела права в него влюбляться, но я так устала этому сопротивляться.
Не могу я больше. И пусть меня осудят.
— Жалеешь? — его голос теперь звучит иначе, как будто с надрывом.
Словно этот короткий вопрос ему с огромным трудом дался.
И я вдруг понимаю, что не я одна тут испытываю это неподдельное волнение.
Усилием воли заставляю себя приподняться, ладонями упираясь в его плечи, заглядываю ему в глаза. И этот взгляд меня буквально размазывает.
Я так привыкла к уверенному и насмешливому взору, вечной, несползающей с лица улыбке, что просто теряюсь, когда вместо привычных эмоций вижу сомнение в его глазах. Он серьезный такой, брови сведены к переносице. Я впервые вижу его уязвимость. Уязвимость взрослого, самодостаточного мужчины.
Это для него правда так важно?
— Нет, — я сама удивляюсь, как уверенно звучит мой голос, — нет, не жалею.
— Нет? — лукавая улыбка касается его губ.
Ну вот, мой Богомолов вернулся.
Мой…
Усмехаюсь своим мыслям.
Смотрю на него и качаю головой.
— Поцелуй меня, — просит хрипло.
Его взгляд на меня действует гипнотически. Облизываю губы и наклоняюсь к его лицу, осторожно прижимаюсь к его губам. Он, конечно, сразу перехватывает инициативу. Ладонью фиксирует мой затылок и углубляет поцелуй.
Поглощенная близостью, я не сразу замечаю, что его руки опустились на мои
