Саш, я не хочу и не могу обсуждать личную жизнь твоего отца, — мне самой от себя тошно становится, я ведь лгу ей в глаза.
— Ну скажи хоть, может заходил к нему кто? — она не успокаивается.
— Саш, нет, никто не заходил.
Чем дольше продолжается этот разговор, тем хуже я себя чувствую.
И вроде бы вот он тот подходящий момент, чтобы признаться, но я, конечно, этого не делаю. Не могу просто.
Ну как я ей сейчас преподнесу эту информацию?
“Да, Саш, ты знаешь, у твоего отца появилась я, и ночует он у меня, и вообще, так уж вышло, что я с ним сплю с недавних пор, а еще, я влюблена в него по уши и нет, я не воспользовалась ситуацией и тебя я не использовала, просто так вышло”
Ага, как же, поверит она.
— Ну тебя, — она откидывается на спинку стула, — знаешь же что-то, говорить не хочешь.
— Саш.
— Да блин, мне просто интересно. Обычное любопытство, я же не имею ничего против того, чтобы он заводил отношения, я очень даже за. Но он зараза скрывает, а я нутром чувствую, что у него кто-то есть. Я все равно выясню.
— Может не стоит? — предлагаю в отчаянии. — Расскажет, когда посчитает нужным.
— Ага, я от любопытства раньше умру, — она театрально закатывает глаза, — ну ты прикинь, мой папа и нашел себе кого-то.
— И что в этом такого удивительного?
— Смеешься? Это же папа! Ему никто и никогда не был нужен, я никогда не видела его в компании женщин, ни одну он не приводил домой. Связи у него, конечно, были, но ничего серьезного и долгосрочного.
— Может и сейчас несерьезно, — предполагаю зачем-то.
— Нееет, тут другое, мне интуиция подсказывает.
Я вздыхаю, не зная, что еще сказать.
Мне кажется, что сейчас я просто предаю хорошего человека. Бесстыдно вру, глядя ей в глаза.
— Ты что тут делаешь?
Ситуацию спасает вернувшийся Богомолов. Клянусь, я выдыхаю с облегчением, когда в приемной появляется он и безопасник.
— О, пап, — Сашка тут же вскакивает со стула, — привет. А я вот, к Кире забежала, а то ее не поймаешь, завалил ты ее работой.
Богомолов переводит на меня вопросительный взгляд, а я в ответ только плечами пожимаю, мол, не ко мне.
— Здравствуй, Саша, — голос Даниила Барнса прерывает ненадолго повисшую тишину.
Сашка вдруг как-то вся подбирается, плечи распрямляет и вздергивает подбородок. И что-то в ней привлекает мое внимание, какая-то едва уловимая деталь. Я не могу понять какая, но что-то в Сашке меняется.
— Здравствуйте, Даниил.
Я невольно вздрагиваю от несвойственных Сашке ледяных ноток. Она буквально источает холод.
Несколько секунд Барнс и Сашка сверлят друг друга взглядами, а мне повисшее в воздухе напряжение нравится все меньше.
Эти двое явно не очень ладят.
— Ладно, я пойду, мне вообще-то уже пора.
— Может хоть кофе с нами выпьешь, раз забежала?
— Нет, пап, мне пора, я ненадолго заходила, — она подходит к отцу, целует его в щеку, — а и да, ты же помнишь, что я сегодня домой ночевать не приду, останусь у Лялки.
— Помню, — он кивает, улыбаясь ей.
— Ладно, побегу, Кир, ну ты хоть на сообщения отвечай почаще и вообще, пап, нельзя же так нагружать человека.
У меня сил только на неуверенный кивок хватает.
Сашка прощается и вихрем вылетает из приемной, оставляя нас троих в некотором недоумении.
— Кир, если что, меня нет, хорошо? — предупреждает меня Богомолов, когда мы трое наконец выходим из ступор.
— Да, хорошо, — киваю понятливо, провожая их с Барнсом взглядом, пока они наконец не скрываются за дверью в кабинет, и выдыхаю.
Меня все еще потряхивает после разговора с Сашкой. Все-таки не готова я была, совсем не готова. А теперь и вовсе не представляю, как найду в себе силы признаться.
Глава 51
— Запри дверь, Кир, — просит Богомолов, когда после ухода Барнса я вхожу в кабинет.
Взгляд цепляется за бутылку виски и два бокала на столе. Улыбаюсь едва заметно, качаю головой, но дверь все же запираю.
— Нехорошо, Владимир Степанович, разгар рабочего дня все-таки, — сетую, шутя.
— Сегодня можно, иди ко мне, — он улыбается, протягивает руки.
Подхожу к нему и сразу же оказываюсь в плену объятий.
— Мы немножко, — он подмигивает, целует меня коротко, — соскучился.
Обнимаю его в ответ, алкоголем от него почти не пахнет, да и бутылка практически полная.
— Я тоже.
Прижимаюсь к нему сильнее, вздыхаю. Мы меньше суток не виделись, а ощущение, будто целую вечность.
— Я думала, ты только завтра вернешься.
— Помнишь я говорил, что отлично умею перекладывать ответственность?
Я киваю.
— Вот я ее и переложил, — сообщает довольно.
— На Смолина?
— А на кого? Пусть развлекается с активистами.
— Злой ты, друзей не жалеешь совсем.
— Кира, побойся Бога, с ним Маша, — он театрально закатывает глаза, а я не сдержавшись, начинаю хихикать.
— Думаешь, стоит пожалеть активистов?
— Думаю, что школу мы начнем ремонтировать в самое ближайшее время.
Я улыбаюсь в ответ. На самом деле я рада, что этот вопрос вроде как сдвинулся с места, потому что крови он нам всем попил немало. Удивительно, сколько может создать проблем небольшая группа людей.
Казалось бы, проблема на пустом месте, а сколько времени и сил было потрачено.
У нас весь юридический на ушах стоял в попытке найти управу на этих активистов.
— Саша подозревает, что у тебя кто-то есть, — говорю, прижавшись к нему и спрятав лицо у него на груди.
— Я знаю.
— Я ей соврала, — поднимаю голову, смотрю ему в глаза, — понимаешь, вот она сидела передо мной, спрашивала, что мне известно, а я ей соврала.
— Так уж и соврала? — в свойственной ему шутливой манере уточняет Володя, а мне его стукнуть
