— Откуда, из Дарота? — презрительно фыркнула я, припомнив жгучую обиду, которую нанес мне маг своим побегом.
— Не был он в лесу. — осуждающе смотрит на меня лесоруб. — Не смог уйти насовсем. Все время следом за нами летел.
— А почему не вернулся? — еще вредничаю я, но уже понимаю, потому и не вернулся, что не смог перебороть себя.
Да и моих упреков выслушивать не захотел. Хотя… возможно я и не стала бы тогда его упрекать. Не знаю.
— Вот он и нашел, где тебя держат, — не обращая внимания на мой последний вопрос, спокойно продолжает рассказывать Кинна. — и нас туда провел. А пока шли, все время внушал меховщику… ну, про это я уже говорила. А утром… он хотел уйти. Чтобы лететь, у него было очень мало магии. Вот я и пыталась уговорить. Видела же… как ты переживала… когда его не нашла на стоянке. А насчет всего остального… мне с первого дня Атаний нравится. Очень. К тому же вставать между вами я никогда не собиралась… мы ведьмы, вообще никогда друг дружке дорогу не перебегаем. Да и пустое это, он, кроме тебя, никого вокруг не видит. Неужто сама не замечаешь?!
Кинна испытующе смотрит на меня, словно вопрошая, поверила ли я её рассказу.
Конечно, поверила, не желая мучить верных друзей, кивнула я.
Новые силы, вызванные к жизни выпитым соком дроба, пробудили во мне необычные способности и возможности. Но другим человеком при этом я не стала ни на грамм. Даже слегка смешно и неловко вспоминать теперь свои панические мысли и прощание с жизнью. А еще появилось понимание, что рассказ хозяйки про последствия третьего бокала, был последней проверкой. Не тянуло меня срочно ринуться в лес, не стала я его неизменной составляющей. Да и желание вернуться домой ничуть не потускнело в душе. Вообще всё стало проще и понятнее, наполняя душу и сердце необычайной легкостью и уверенностью. И только тревога за Гарона стала еще сильнее.
Нет, не за здоровье, я почти физически ощущала, как срастаются обожженные ядовитым огнем сосуды и ткани, как выравнивается дыхание и пульс.
А тревожусь я за то, как он воспримет мой поступок, поверит ли, что сама хотела разделить с ним волшебное снадобье, а не сделала это по просьбе Атания?! И захочет ли отправиться со мной на землю, если ему так трудно прожить без любимого леса даже в своем мире?!
— Повелительница! — рухнула рядом со мной на колени женщина, рыдавшая над Корделиусом. — не откажи в просьбе!
— Ты уверена, что хочешь моей помощи? — против моей воли голос ровен и холоден, и в нем звенят интонации хозяйки леса.
— Уверена, госпожа.
— Не зови меня так. Я такая же ведьма, как и вы. Тем более, вы вернули мне свободу. Но прежде, чем я приму решение, тебе придется рассказать мне всю правду.
— Я расскажу! Всё, ни капли не утаю! Вот только он не доживет… — голос просительницы срывается в рыданье.
— Вия… они сразу согласились нам помочь. — волнуется за моим плечом Атаний.
— Ладно, — соглашаюсь, чуть помедлив, пользуйтесь тем, что сегодня я добрая.
Уже почти полчаса.
Но первым делом я все-таки левитировала на ближайший диванчик Гарона и убедилась что его голова удобно лежит на подушке, выращенной мною попутно из ближайшего букета.
А уже потом, погладив мимоходом зеленоватую волну рассыпавшихся волос, направилась к бывшему жениху.
Корделиус действительно очень плох, это я увидала сразу, как подошла. Как и заклинание, которым ударил его Гарон, "цветочная пыльца". Типично даротское заклинание, неудивительно, что мой земляк не сумел его нейтрализовать.
Небрежное движение рукой и последствия заклинания ликвидированы. Теперь нужно лишь немного времени, чтобы маг пришел в себя.
— Рассказывай, — усевшись в подъехавшее кресло, киваю просительнице и подгоняю ей второе кресло.
— Меня зовут Инила. Я его жена. — оторвавшись от созерцания порозовевшего лица мага, начала она непростой рассказ. — Делик всегда был очень упрямым. И не хотел понимать, что он тоже может быть не всегда прав. Меня пугало… его упрямство и несговорчивость. А когда я поняла, что жду второго ребенка, и что это будет мальчик, то решила, что нельзя доверять его воспитание Делику. Вот и придумала, как его обмануть. Потому и унесла с собой Валери, чтобы он, отобрав ребенка, порвал со мной всякие отношения.
— Тебе трудно пришлось?
— Нелегко. Но помогали подруги, несмотря на то, что в Кошаках ведьмы живут обособлено, в беде никого из своих не оставляют.
— Это твой сын? — оглянувшись на сидящего рядом с магом парня, догадалась я.
— Да. Ярославу уже шестнадцать и он очень разумный мальчик. И талантливый маг. Он знает всё о своем отце. А Валери знает правду о нас. Она встречается с братом уже больше десяти лет. Тайком, конечно.
— Я тебя убью. Как ты могла так со мной поступить… — тихо прошипел Корделиус Иниле и зашелся в приступе кашля.
— Тебе пока нельзя разговаривать. — Холодно бросила я магу, и, обернувшись к Иниле, добавила, — хочешь, я лишу его силы?!
— Не нужно, повелительница! — испугалась ведьма. — Делик не сможет жить без своей силы, ведь это единственное, чем он гордится. Но теперь мы будем рядом с ним, и со временем он поймет все свои заблуждения!
— Нет у меня заблу… снова кашляет маг.
— Надеюсь все будет, как ты планируешь. — не обращая внимания на злобный взгляд Корделиуса обращаюсь к его жене. — Но если что… я всегда помогу… или любая из моих сестер. Мы добра не забываем. А сейчас прощай. Надоел мне этот дворец… как не знаю что.
Я вытряхнула из сумки, висевшей под видом кулона на шее, компактную пока самолетку и приказала ей отпочковать один коврик.
Что, не было еще в этом мире ковров-самолетов?!
Теперь будут.
Потом трансформировала самолетку в нечто похожее на мини-катер со всеми удобствами и попросила Атания уложить туда Гарона.
Я и сама легко могла бы его левитировать, но нужно же дать лесорубу попрощаться с другом. А пока гном удобно устраивал мага на широкой лежанке, вручила Кинне коврик и объяснила, как он действует.
— Раз решила остаться с Атанчиком, нужно тебе иметь собственное средство передвижения. Держи. Будешь ему на дальние делянки обед возить. Да не жалей ковра для моего друга Талма, давай мальчишке иногда покататься. Доступ к управлению для него я предусмотрела. И последний вопрос, где мой фейри?
— Вия… ты только не расстраивайся! — глаза ведьмы смотрят жалобно до подозрительного.
— Что с ним? — сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
— Понимаешь… я и сама раньше не знала… оказывается, фейри проходят в жизни три ступени развития… и каждый раз имеют право выбора, кем стать. Первый выбор он сделал, когда решил спасти заблудившегося в лесу ребенка. До этого времени он был похож на полупрозрачную большую стрекозу… с человечьим тельцем. А второй сделал сегодня утром, отдав все свои силы на прочные личины для нас. Гостей ваших мы подкараулили и усыпили, а потратить силы на личины не могли. Нам тогда было бы не победить этого Корделиуса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
