прогнувшись под его тяжестью. — Прилетим домой, нарежу тебе ветчины сколько захочешь…
Она еще шептала успокаивающее, но я уже смотрела на жрицу и склонившегося к ней лорда Рациса-старшего.
— Не думала, что доведется подобное своими глазами узреть, — выдохнула Хорилайн. — Я вся дрожу от волнения и торжественности момента, а нам еще в Аэрлею возвращаться. И чем скорее, тем лучше.
— Зачем? — удивилась я.
— Как зачем? — в ответ тоже удивилась верховная жрица. — Аэрлея не может так долго без короля, а мне предстоит вести коронацию.
— А Кайо? — изумилась Настасья.
— Ах, да, вы же пропустили, — кивнула мать Лесара, послав нам с сестрами нежную улыбку. — Кайо пришлось отречься от короны. В этом его смог убедить брат. Благодаря герцогу все прошло мирно и тихо. Китрэн же объединил всех стражей. И мне, как матери, очень лестно и приятно, что именно мой сын стал его первым помощником и правой рукой. Да, народ Аэрлеи признал истинного короля, но коронацию не стоит откладывать, тем более, в храме к ней вовсю идут приготовления.
— Надо, так надо, — пожала плечами Женька.
Мне же ужасно не хотелось уезжать из этого поистине волшебного места. С тех пор, как исчез лорд Ги, а Страж врат снова засиял над Леандором, здесь стало светло и тепло. Кроме того, меня манила лаборатория, которую хотелось рассмотреть обстоятельно и подробно.
— Никуда она от тебя не денется, — успокоил Орас, поймав мой тоскливый взгляд.
— А я построю путь от дворца до башни вечности, — пообещал мне герцог.
— А сейчас действительно важна коронация, — дополнил их слова Лесар.
И только Кит покрепче обнял меня, давая понять, что для него мои желания куда важнее, чем какая-то там корона. Пришлось вглядываться в синие глаза и заверять, что прогулка до Аэрлеи мне сейчас просто необходима, вот только летать я пока не умею, даже став полноценной крылатой арсой.
Нашу неспособность к полетам учли, поэтому в столицу нас с Настасьей несли аж восемь низших арсов, у которых амулеты отобрали, а наказания пока не придумали — заставили нести целую беседку на носилках, в которой на мягких подушках удобно расположились мы с сестрой. Конечно, мужья за ними присматривали и иногда спрашивали, все ли у нас в порядке.
Разумеется, дорога назад показалась гораздо короче. Вскоре показались огни Аэрлеи и сверкающий купол главного храма.
Уже на подлете Настасья вдруг склонилась ко мне и прошептала:
— Я ее увидела, Свет!
— Кого? — удивилась я.
— Искру твоего ребенка. Она мощная и ровная, а сияет так, что даже сейчас можно с уверенностью сказать — ты носишь наследника, — пояснила сестра.
Я улыбнулась. Корона короной, но у меня для Кита был подарок гораздо лучше чем тот, что преподнесла ему судьба.
— Спасибо, — поблагодарила я и чуть сжала ладонь сестры.
* * *
Храм Аэрлеи преобразился. Его весь от пола до самого купола украсили гирляндами цветов. Кругом летали магические фонарики, разгоняя вечный полумрак этого места, и, казалось, даже огромная статуя Адана Первородного улыбается своим детям.
А арсов пришло так много, что яблоку негде было упасть. Собралась вся столица. Не удивлюсь, что и из других частей страны подтянулись путники.
Хорилайн провела нас со служебного входа. Им пользовались лишь жрицы и королевские персоны. Хотя, учитывая реалии последних дней, именно такими персонами мы и были.
Построив нас в тайном проходе, верховная жрица давала последние указания:
— Как только я закончу речь и представлю истинного короля, вы все выходите на площадку перед ликом Адана Первородного. Это ясно? Не перепутаете?
— Да, — отвечали мы.
— Сынок, Лесик, я на тебя надеюсь и уповаю, милый… — пробормотала Хорилайн и выпорхнула к арсам прекрасной бабочкой, облаченной в лиловую мантию — парадный наряд жриц.
— Народ Леандора, люди и арсы, — начала она свою речь хорошо поставленным, усиленным магией голосом. — Впервые за много веков у нас нет больше поводов для войн, ссор и обид. Отныне и навсегда мы станем поддерживать добрососедские отношения, ценить каждого члена нашего общества. Почти утерянная магия возродится вновь. И пусть не в нас, но наши дети и внуки восстановят былую мощь и славу. И помните, что только от нас самих зависит то, как мы будем жить, творить, любить. Только наши лучшие качества помогут миру ожить и расцвести. Тиран мертв, его убило собственное изобретение. Так было угодно мирозданию. Когда-то наши предки нарушили тонкую грань гармонии, допустили появление эгоистичного и злобного лорда, но, хвала богам, в наше время нашлись благородные арсы, которые раскрыли древний заговор и спасли для нас любимый Леандор. Встречайте их, запомните и расскажите всем!
— Пора, — напомнил Лесар.
Я усмехнулась. Мне все происходящее казалось излишне пафосным и весьма напоминало одно из телевизионных шоу. Но если так нужно и принято, я спорить точно не стану.
В огромном зале рукоплескали, хлопали крыльями, гомонили, свистели. Народ радовался, все надеялись на лучшее. Герцог, Лесар и сестры уже ушли, а я обернулась к мужу.
— Идем, это твой день, мой проклятый страж, — улыбнулась Китрэну.
— Знаешь, я думал, что сделать мир вокруг справедливым, а населяющих его арсов и людей счастливыми — это мое предназначение и главная цель. Хотя, какая там цель… Мечта… Призрачная и недостижимая, — вздохнул супруг.
— Почему же призрачная? — хмыкнула я. — Очень даже реальная сбывшаяся мечта, пойдем. Все тебя ждут, Кит.
— Подожди, мой Свет. Подожди…
— Тебя я готова ждать хоть целую вечность… — я развернулась и утонула в синеве родных глаз.
А он вдруг смутился и тихо произнес:
— Я буду плохим королем. И вообще этого не достоин.
— Что-о-о-о? Кто недостоин? Ты-ы-ы? — вытаращилась на него я. — С чего ты так решил, Кит?
— У меня несколько изменилась цель, — нахмурился муж.
— Ты больше не хочешь счастья для всех арсов и процветания мира?
— Хочу, но это не главное для меня, понимаешь?
— Нет, не понимаю, — честно призналась я. — Ты истинный король, ты не можешь идти против собственной магии, ты априори не сможешь навредить Леандору. Что для тебя главнее, чем родной мир, Кит?
— Ты, — просто ответил муж. — Для меня ты и твое счастье важнее всего во всех мирах. Я люблю тебя, Свет, и ради тебя откажусь от чего угодно.
Я выдохнула. Боги, да я такого нафантазировала, а он…
— Китрэн… — выдохнула и, встав на носочки, дотянулась до его губ, чтобы подарить самый сладкий, но непростительно короткий поцелуй. — Я люблю тебя, муж мой, мой король, мой проклятый страж. Кем бы ты ни был, я все равно тебя люблю, слышишь? И буду рядом. Вот только в этом мире жить тебе, мне и нашим
