войне. Пронюхал, что это кандидат в фавориты. Не мог не отметить — Потемкин не случайно счел нужным заехать. Сказал, что хотел бы еще «послужить Отечеству», гость обещал похлопотать. Общими у них были и взгляды на необходимость скорейшего мира. Панин остался в уверенности, что Потемкин и Румянцев — сторонники их партии. А в столице ждала государыня. С ходу возвела Григория Александровича в генерал-адъютанты, отдала под его начало Преображенский полк (а значит, дворцовые караулы).
Васильчикова Екатерина не обидела. Пожаловала пенсию, деньги на устройство дома — но в Москве. А 35-летний генерал обрушил на 45-летнюю императрицу такой шквал долго сдерживаемой страсти, что ошеломил ее. Она писала: «Какие счастливые часы я с тобой провожу… Я отроду так счастлива не была, как с тобою». «После тебя можно ли кого любить? Я думаю, что тебе подобного нету, и на всех плевать» [76]. Но и помощником Потемкин стал именно таким, о каком она мечтала, какого ей всегда не хватало.
Глава 22
Пожар «Пугачевщины»
В Константинополе умер упрямый султан Мустафа. Унаследовавший престол его брат Абдул-Хамид более трезво осознавал, что Турция совсем измоталась. С его разрешения великий визирь Мехмед-паша в марте 1774 г. обратился к Румянцеву с согласием мириться. Обрадованная Екатерина разрешила фельдмаршалу истратить до 100 тыс. руб. на взятки османским делегатам. Однако турки настаивали сперва заключить перемирие. Румянцев раскусил, что они нарочно тянут время. Отдал приказ наступать.
А причина тянуть была очевидной — надежды на Пугачева. Но Бибиков действовал четко и энергично, корпуса Голицына, Мансурова, Ларионова двинулись на мятежников с разных направлений. В нескольких сражениях разгромили скопища самозванца, сняли блокаду Оренбурга, Уфы, Яицкого городка. В брошенной ставке лжецаря нашли 17 бочек медных денег с изображением Петра III и надписью по латыни «Воскрес и начинаю мстить». Кто чеканил их? Неграмотные казаки? И где чеканили? Ответ найти не удалось.
А французский посол в Константинополе Сен-При писал своему коллеге в Вене де Рогану, что «бедная армия Пугачева разбита и рассеяна… и те из нее, кто были счастливее, спаслись в турецких границах». Сообщал, что «сей проект в ничто обратился», и оттуда до посла добрались два французских офицера в жалком состоянии, больные, заеденные вшами, «и я имею об них попечение и буду стараться отправить их отсюда через Вену». Двое уцелевших советников Пугачева! [77]
Но в Версале верили, что еще не все потеряно. 30 марта 1774 г. Роган писал Сен-При, что сам король направляет к нему некоего заслуженного офицера Наваррского полка, «вы должны как можно скорее отправить его с необходимой инструкцией к так назваемой армии Пугачева». Король выделил дополнительно 50 тыс. франков, посла в Константинополе извещали и о заговорах в России, растущем недовольстве царицей, и если «армия Пугачева… добьется хоть каких-нибудь успехов, то русские солдаты целыми соединениями станут под их знамена» [77]
В Смоленске француз Анжели, полковник на русской службе, агитировал к бунту на стороне самозванца. Позже выяснилось, что перед этим он отлучался в Баден под видом лечения. Но оттуда самовольно ездил в Вену к послу де Рогану, получил от него крупную сумму денег. Заглянул и в Париж, имел конфиденциальную встречу с государственным секретарем д’Эгильоном. Подстрекателя пресекли, в кандалах уехал в Сибирь.
А надежды Людовика, что восстанию еще не конец, оправдались. В апреле умер Бибиков. Вместо него Екатерина назначила старшего по чину, генерал-поручика Щербатова. Голицын обиделся, что не его, на три месяца остановился в Оренбурге. И Щербатов талантами предшественника не обладал, растерялся. А Пугачев воспользовался их разладом и весенней распутицей. Собирал свои рассеянные ватаги, у него снова было 8–10 тыс. человек, и он устремился на уральские заводы.
В погоню бросился только отряд подполковника Михельсона. Бил мятежников, но Пугачев не задерживался. Шел от завода к заводу, сжигая их за собой. Между прочим, историки до сих пор должным образом не оценили красноречивый факт — самозванец разгромил главную базу металлургической и оружейной промышленности России! Погибли или остановились 89 заводов! Те самые, откуда армия получала орудия, ружья, ядра. Была ли случайной такая грандиозная диверсия? Кстати, далеко не все заводы поддержали восстание. Там, где Екатерина навела порядок, рабочие жестоко оборонялись (27 заводов). Где-то отбились, где-то заводы взяли штурмом, расправившись с непокорными.
Суд Пугачева. Художник В. Перов
Самозванец вынырнул вдруг под Казанью. А тут его никто не ждал, войск почти не было, их отправили на Южный Урал. Вооружилась часть жителей, дворяне, гимназисты, но 12 июля орда Пугачева ворвалась в город. Защитники, кто смог, укрылись в кремле. Мятежники освободили заключенных из тюрьмы, грабили, резали всех подряд, Казань заполыхала. «Петр Федорович» оглашал манифесты, что дальше он пойдет на Москву. Рассылал гонцов поднимать крестьян, татар, чувашей, марийцев. Правда, уже к вечеру подоспел Михельсон. В двух схватках на Арском поле подчистую разнес 25-тысячные скопища, 2 тыс. перебил, 5 тыс. взял в плен.
Многие повстанцы разбегались. От самозванца ушла его основная ударная сила — башкиры. Воевать вдали от своей земли им расхотелось. Но Пугачев с оставшимся у него ядром перемахнул на правый берег Волги. И только здесь, захватив с налета Саранск, огласил и разослал «указ о вольности для крестьян». До сих пор судьба крепостных как-то совсем не занимала ни лжецаря, ни его окружение из казаков и башкирской знати. Почему? Выполнял другую задачу, по разгрому промышленности? Или только сейчас до него добрался какой-нибудь «офицер Наваррского полка» с новыми инструкциями? А эффективность оказалась страшной. Рванул пороховой погреб. От Поволжья и дальше на запад заполыхали усадьбы. Убивали и «арестовывали» помещиков, управляющих, их семьи, всюду возникали стихийные банды со своими вожаками.
Сожжение Казани, известия о «походе на Москву», крестьянский пожар потрясли всю Россию. Москва была в панике, правительство в шоке. 26 июля в Ораниенбауме собрался Государственный совет. Никита Панин обвинил в пассивности командующего, генерала Щербатова. Потребовал заменить своим братом Петром. А тот выставил собственные условия. Полная власть в Московской, Нижегородской, Казанской и Оренбургской губерниях над всеми войсками, администрацией, судебными органами, жителями. Неограниченные полномочия арестов и казней на этой территории. У вице-канцлера уже оказались наготове такие указы на подпись императрицы.
Екатерина прекрасно поняла, к чему ее толкают. Став диктатором, «спасителем Отечества», и получив крупные силы, мрачный и решительный Панин запросто предъявит ей требования о передаче власти. Он даже штаб-квартиру намеревался расположить в Москве, опираясь на вторую столицу. Царица передала документы Потемкину с запиской, «что
