– Да, но отнюдь не благодаря тебе!
Рука Конана непроизвольно легла на рукоять меча. На мгновение ему больше всего на свете захотелось зарубить городского голову прямо здесь, на месте. К удивлению Конана, на жирной морде Бомбаса выражение, которое можно было истолковать однозначно: радость.
– Я думал, что Максио и его люди убили тебя! Мы видели, как ты перебрался через мосток на крышу, после чего исчез. Мы не слышали ничего – ни криков, ни звуков сражения. Мы были уверены, что кто-нибудь – Максио или кто-то из его людей – вонзил тебе кинжал в спину в тот самый миг, как ты спустился в лаз. Именно поэтому я и решил не щадить этих негодяев. Я так рад узнать, что ты жив!
– Стало быть, – начал Конан, – ты признаешь, что поджег городскую казну, пока я находился там, внутри?
Бомбас огляделся, будто боясь, чтобы кто-нибудь ненароком не подслушал их разговор.
– Это вышло по случайности. Один из моих болванов-инвалидов уронил горящую масляную лампу. Масло разлилось и попало на большую кучу пакли, которую мы набиваем в ящики, когда перевозим хрупкие вещи. Все запылало мгновенно. Пожар был таким, что ничего нельзя было сделать. Конечно, в официальном рапорте я написал, что взломщики подожгли казну, чтобы прикрыть свой отход. Кто-кто, а ты-то должен понимать такие вещи! Как бы то ни было, они все равно виновны. Кстати, друг мой, удалось ли Максио бежать?
Киммериец ухмыльнулся:
– Когда я в последний раз видел его, он был в самом добром здравии.
– Да падет проклятье богов на голову этого человека! Конан, нам надо обсудить немало вещей. Идем в мою резиденцию, поговорим.
– Боюсь, что не смогу, – сказал Конан, не желая совать голову в ловушку. – Давай потолкуем здесь. – Он вошел в небольшую лавчонку, пристроенную к статуе какого-то давным-давно уже умершего городского благодетеля.
Бомбас вошел следом за ним.
– Конан, друг мой, ситуация в Шикасе выходит из-под контроля. Возможно, ты слышал, что Лисип созывает всех главарей на переговоры, в надежде уладить спорные вопросы прежде, чем весь город охватит огонь.
– Слышал, – подтвердил Конан.
– Я дал согласие на проведение этой встречи. Я буду присутствовать там. Не согласишься ли ты пойти туда в качестве моего телохранителя?
– У тебя же есть телохранители, – заметил Конан.
– Я не вполне доверяю им и поэтому не хотел бы от них зависеть, – сказал Бомбас. – Кроме того, на сегодняшний день ты – боец номер один в Шикасе. Тебя почти все боятся. Твое присутствие заставит этих мошенников вести себя уважительно по отношению ко мне. А уж я щедро оплачу тебе труды.
– Ну ладно, – сказал Конан. – Хорошо. Денег мне не надо, просто освободи Пириса.
– Согласен. Я освобожу его, как только мы вернемся с переговоров.
– Нет, освободи его, когда мы отправимся на эту встречу. Кто знает, вернемся ли мы оттуда живыми.
Бомбас пожал плечами:
– Ладно, пусть будет по-твоему. По большому счету этот человек не очень-то мне нужен.
– Когда и где назначена встреча? – спросил Конан.
– Насчет времени и места договоренности пока что нет. В настоящий момент Ермак и Ингас еще не дали своего согласия присутствовать. Кроме того, неизвестно, что выкинет Максио. Встреча, по всей видимости, состоится в "Химере", которая находится на нейтральной для большинства территории. Я сообщу тебе, как только все будет улажено. Где тебя можно найти?
– Я сам тебя найду. Если у тебя все, то мне пора идти.
С этими словами Конан повернулся и вышел. Поскольку киммериец не хотел, чтобы Бомбас видел, как он входит в храм, пришлось пройти по главной улице на север.
Для начала Конан решил заглянуть в гостиницу и выяснить, как дела у Бриты. Но ее в комнате не оказалось. Хозяин гостиницы подтвердил, что она то и дело приходит и уходит. Кроме того, сообщил, что какой-то молодой человек с двумя мечами спрашивал о Конане. Касперус! Однако встреча с ним не входила в ближайшие планы киммерийца. Успеется еще!
Когда Конан вернулся в храм, было уже совсем темно. Аколит провел его в новую комнату. Комната была расположена напротив помещения, где содержалась взаперти Риетта. Окно со ставнями в отведенной Конану комнате выходило на мощеный двор. Конан знал, что кухня также выходит на этот двор. Пока он стоял и смотрел в окно, какая-то послушница выплеснула из задней двери таз горячей воды, намочив и без того уже мокрые камни.
Под окном имелся узкий карниз. Высунувшись из окна и посмотрев вверх, Конан увидел, что по этому карнизу несложно будет добраться до крыши. Неожиданно для себя Конан отметил, что все дороги по этому городу он мысленно прокладывает либо по крышам, либо по сточным трубам, но отнюдь не по улицам и мостовым, как обычные горожане.
Кроме киммерийца и молодой узницы, на этом этаже больше никто не жил. Подкравшись к двери Риетты, Конан заглянул в глазок. Риетта лежала, неестественно бледная и неподвижная. Только еле заметное колыхание одеяла на груди, вздымающейся и опускающейся при дыхании, указывало на то, что девушка еще жива.
Конан сунулся в соседнюю комнату. Здесь тоже пусто, только голые стены. Еще одно помещение соединялось с комнатой Риетты небольшим окошком с необычайно толстым стеклом. На подоконнике мерцала масляная лампа. Разделяющее две комнаты стекло имело неровную поверхность, но тем не менее сквозь него можно было довольно неплохо рассмотреть все то, что делалось у соседа. Конан выбрался на крышу и перебежал на другой конец здания. Свесив ноги, он мгновение держался лишь на пальцах рук, а затем спрыгнул на парапет и оказался прямо перед своим окном. Варвар вновь залез в комнату, с удовольствием отметив, что теперь может передвигаться по храму, минуя нижний зал. Поскольку никаких других дел на этот вечер у него не было, Конан завалился спать.
Проснулся он с дикой головной болью. Это было нечто новенькое! Обычно киммериец просыпался полный сил, бодрый, готовый действовать. Сейчас же голова у него раскалывалась так, будто накануне он получил приличный удар дубиной. Затем Конан почувствовал еще кое-что. Очень слабый запах. Дымок. Тот самый запашок, что варвар обнаружил в комнате Риетты.
Конан быстро вскочил и кинулся к окну. Невзирая на легкое головокружение, он выбрался на карниз, а оттуда на крышу. Там он несколько раз глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Звезды над головой на мгновение стали необычайно яркими. Казалось, они меняют свой цвет и месторасположение. Наваждение длилось несколько секунд, а затем все встало на свои прежние места.
Очевидно, дым черного лотоса действовал куда быстрее, чем зелье, которое давали простым аколитам. Однако и проходил дурман быстрее. Он исчезал, как только рассеивался ядовитый дым и жертва вдыхала чистый воздух. Конан не знал, с помощью какого устройства дым направлялся в комнату Риетты. Ясно одно – малая толика отравы попала в зал и оттуда – в комнату киммерийца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
