– Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Вот, возьми!
– Что это? – с тревогой спросила девушка.
– Старое киммерийское целительное средство. Называется жратва. Давай ешь.
– Но Святые и Всеблагие Андолла и Оппия приказали мне…
– Оппия доверила мне твое лечение, – сообщил Конан, не обращая внимания на протест. – Тебе надо съесть все это. Только ешь очень медленно, а иначе тебе будет еще хуже, чем сейчас. Начни с фруктов, затем попробуй съесть немного мяса или сыра. Хлеб смочи молоком, иначе не сможешь его проглотить. Если в течение нескольких недель ты не видела ничего, кроме здешнего месива, твой желудок забыл, как управляться с пищей. Так-то вот.
Риетта была озадачена. Однако столь привыкла подчиняться, что подчинилась и Конану. Пока девушка ела, киммериец взял незажженную свечу и подошел к окну. Свечу он забил в отверстие, а затем, чтобы ее не было видно, утрамбовал рукоятью кинжала. Тщательно осмотрев свою работу и удалив следы воска, он вернулся и подсел к девушке на кровать.
– Погоди, остановись, – велел Конан. – Сперва посмотрим, сможешь ли ты удержать съеденное. Если сможешь, то съешь остальное. Ну а теперь выкладывай мне насчет этого проклятия, которого ты так боишься.
– Это проклятие нашего рода, переходит от матери к дочери по женской линии, – неохотно проговорила она. – Несколько поколений тому назад мы были прокляты за кощунство. Боги послали демонов, чтобы те мучили нас до тех пор, пока либо демоны не унесут нас, либо мы не отдадим наши жизни, чтобы избежать мучений. Моя мать отдала свою жизнь, чтобы вырваться от демона, который преследовал ее. Теперь то же самое происходит и со мной.
– Это твоя мать тебе рассказала? – спросил Конан.
– Кое-что рассказала она. Остальное разъяснили мне Святые и Всеблагие Андолла и Оппия. А кроме того, они объяснили мне, что я должна делать, дабы очистить свою душу от проклятия.
– Дитя, у твоей матери было не все в порядке с головой, а проклятие, о котором она тебе говорила, существовало только в ее воображении.
– А демон! – запротестовала было Риетта.
– А ты когда-нибудь видела его прежде, чем оказалась здесь, в храме? Точнее, прежде чем тебя поместили в эту комнату?
– Э-э… нет. – На ее лице появилось странное выражение. Казалось, она вот-вот снова устроит истерику. Киммериец понял, что слишком давит на девчонку.
– Риетта. – Она выглядела удивленной, услышав свое имя. – Риетта, – повторил он. – Я клянусь тебе, что начиная с этой ночи ты будешь поправляться и что демон больше не придет к тебе. Пойми, этот демон – просто нематериальная мразь. Тебе она в любом случае ничем не может повредить. Впрочем, больше она беспокойств тебе не причинит. Ну как, если все, что я тебе сказал, окажется правдой, ты будешь мне доверять?
Она медленно кивнула. Конан надеялся, что этот кивок и вправду означал утверждение, а не привычное согласие с любым, что бы ей ни сказали.
Когда Риетта доела все, что принес Конан, он собрал остатки трапезы – девчонке она наверняка показалась роскошным пиршеством – и унес скатерть с крошками в свою комнату. После этого Конан растянулся на кровати, решив отдохнуть. Поначалу он собирался просто вернуть девушку отцу, как и договаривался, однако теперь планы его изменились. Теперь Конану хотелось сравнять этот вертеп с землей. На меньшее он был не согласен.
Глава тринадцатая
КАРАВАНЩИК
Когда киммериец вошел в "Химеру", все разговоры оборвались. Покрытые шрамами, раскрашенные, татуированные лица повернулись к галерее, где стоял варвар, стряхивая капли дождя со своего плаща. Невообразимые рожи – одноглазые, безухие, с перебитыми носами – с пристальным интересом наблюдали, как Конан складывает плащ. Вешать его на крюк в галерее Конан не стал. Не то место. Едва отвернешься – и плащ сопрут.
Конан спустился с галереи в общий зал и стал осматриваться в поисках свободного столика. Наконец он заметил подходящий, расположенный в углу. Там можно было сесть спиной к стене и к тому же иметь хороший обзор всего помещения. Трое, которые уже облюбовали этот стол, выглядели не более зловещими, чем вся прочая публика. Конан подошел к столу и сверху вниз глянул на троих сидящих, которые тут же прервали игру в кости.
– Вы не возражаете, если я к вам присоединюсь? – спросил он.
Даже гигант киммериец не захотел бы нарушать неписаные правила, которые царствовали здесь, где любой промах легко мог окончиться смертью. Хотя, конечно, в глубине души Конану страшно хотелось затеять драку. Человек с вытатуированным на лбу изображением черного паука и другой его напарник, с медным носом, привязанным к тому месту, где когда-то был настоящий, подняли на Конана глаза, а затем перевели взгляд на третьего своего соседа.
Этот третий был еще более живописным уродом, нежели двое других. Одна его нога стояла неподвижно, вывернутая под странным углом, – колено было некогда раздроблено и срослось неправильно. Вместо одной руки – обрубок, кисть отсутствовала. Конан рассудил, что, должно быть, он оставил ее где-нибудь в тех краях, где такой способ наказания за кражу был общепринят. Шея у человека была кривой, голова скособочена и постоянно наклонена вбок, так что правое ухо почти касалось плеча.
– Присоединяйся к нам, воин, – сказал он удивительно басистым и звучным голосом. – Мы почтем за честь видеть за нашим столом новый кошмар, сошедший на Шикас, – в твоем лице. Эй, хозяин! Эль для киммерийца! – Он хихикнул. – Я слышал, ты любишь крепкие напитки? Когда-то в Боссонии мне приходилось встречаться с несколькими киммерийцами. Впрочем, они оказались на редкость занудными ребятами. Пили только воду и вечно ходили с мрачными рожами, будто на похороны собрались.
– Я мало похож на моих соплеменников, – ответствовал Конан. – В противном случае я до сих пор жил бы в Киммерии.
Он взял кружку эля, принесенную слугой, и, повернувшись к кривошеему, поднял ее:
– Благодарю тебя.
Человек с татуировкой в виде паука постучал костями в стаканчике.
– Мы играем в "смерть шемита", – коротко сказал он. – Ты как?
"Смерть шемита" – игра довольно быстрая. Человек проигрывает или выигрывает при первом же броске. Киммериец положил на стол несколько монет:
– Играю!
Кожаный стаканчик пошел из рук в руки. Каждый из сидящих разок перевернул его и встряхнул, выбрасывая кости. У Конана выпали три "звезды" и "кинжал". Так себе. Впрочем, у других броски были еще хуже. Конан подгреб к себе выигрыш, оставив несколько монет для следующей ставки.
– Это Паук, – представил кривошеий, неуклюже накренясь в сторону татуированного. – А это Медный Нос, – показал он на другого. – А меня зовут Фалькс Счастливчик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
