строить планов по моему окручиванию. Вот и сегодня решил песенку спеть, чтобы поняли, что вертопрах я ещё тот, и отстали.
Женюсь, женюсь, какие могут быть игpушки,
И буду счастлив я вполне.
Hо вы, но вы, мои вчеpашние подpужки,
Мои вчеpашние подpужки,
Напpасно плачете по мне.
Hе плачьте, сеpдце pаня,
Смахните слезы с глаз.
Я говоpю вам до свиданья,
Я говоpю вам до свиданья,
А пpощанье не для нас
Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоpжетта,
Вся жизнь моя вами, как солнцем июльским, согpета.
Покуда со мной вы, клянусь, моя песня не спета44.
44Песня «Женюсь, женюсь» из кинофильма «Соломенная шляпка». Музыка И. Шварца, слова Б. Окуджавы
После исполнения песни смеялись мы уже все вместе: и дамы, и кавалеры, заглянувшие сюда в поисках развлечений.
А ещё мы наконец-то открыли салон. Да-да, вот именно что наконец-то. Какие сложности с поиском места для салона мы испытали, не передать словами. Учитывая, что мы не в аренду его брали, а выкупали, побегать пришлось много. Тут ведь, если заботишься о престижности заведения, необходимо устраиваться в центре: чем ближе к Невскому, тем лучше. Однако у Невского всё занято, а нам же ещё и достаточно просторные помещения требуются: хотелось бы приготовление кремов и остальных косметических средств туда перебазировать.
Вот Вяземский со Светланой и объезжали все места, иногда к ним и Софа присоединялась (Ростовцеву в этом круговороте участвовать было нельзя — не по статусу, полковник гвардии как-никак). Я им мог только посочувствовать. У всех хозяев договора с арендаторами, и расторгнуть они их чаще всего не могут. Так что приходилось договариваться и с хозяевами, и с арендаторами.
Но в итоге наши мытарства закончились, подходящее помещение мы приобрели, и теперь нас ждут «весёлые» деньки — салон обустраивать нужно.
Глава 16
— Ты представь, Александр, это бурление! Эту силу! Теперь я осознаю: нет преград и нерешаемых задач для свободной предпринимательской мысли.
Путилов в своей обычной манере нервно бегал передо мной и размахивал руками. Ох, как же его съезд промышленников завёл! Сразу видно, душой человек болеет за происходящее. Да уж. Дело в том, что несколько дней назад, шестнадцатого мая, в Петербурге произошло открытие первого Всероссийского съезда русских фабрикантов, заводчиков и лиц, интересующихся отечественной промышленностью. Событие, надо признать, неординарное, вот Николая Ивановича и переклинило. Он считает, что такие съезды решат чуть ли не все проблемы, стоящие перед государством, и тут первый съезд для него как первая ласточка будущих преобразований.
Ой не знаю, не знаю. Терзают меня смутные сомнения, что из этой съездовской болтовни хотя бы мизер пользы выйдет. Я, конечно, туда не хожу (просто некогда), а на закрытые заседания меня и не пустят — возрастом не вышел, несовершеннолетний как-никак, — но по рассказам Путилова понимаю: вся эта суета может ограничиться обычной говорильней. Дойдёт ли дело до рассмотрения насущных вопросов, одному Богу ведомо.
За те дни, что идёт съезд, господа промышленники только руководство избрали, обозначили вопросы, которые будут подняты, и разбили съезд на отделения. Вот, например, они собираются таможенные тарифы обсуждать, и мне совершенно непонятно, смогут ли господа прийти к единому мнению, а если и придут, то прислушаются ли к их рекомендациям в правительстве? М-да… по этой теме память мне не помощник, столь подробно я историю не изучал.
Кстати, в руководство съездом попал и наш с Николаем Ивановичем приятель — Василий Аполлонович Полетика. Он постепенно отходит от дел Невского литейного и механического завода, его всё больше привлекают дела политические и литературные. Сколько статей для столичных газет им написано, и не сосчитать уже. Человек твёрдо решил бороться с засильем иностранцев, проживающих в России, а также с засильем западных промышленников. Одна из любимых его тем — увеличение заградительных пошлин на товары. А что поделать? Ну не могут пока российские заводчики на равных конкурировать с иностранным капиталом, и Василий Аполлонович познал это на собственном опыте.
— Да, Александр, съезды промышленников — наше будущее. Я в этом уверен.
На этой фразе Путилова прервал зашедший в кабинет Никола. Ха, ученичок припорхал! В последнее время моего друга на заводе нечасто увидишь, учёба навалилась на него тяжким бременем — он экзамены сдаёт. Причём, как я понял, в Академии Генерального штаба экзамены не такие, какими я их помню по своей прошлой жизни. Во-первых, нет чётких дат сдачи, как договоришься с преподавателем, так и будешь сдавать, главное — уложиться в отведённые для этого сроки. Во-вторых, никаких экзаменационных билетов нет, что захочет спросить преподаватель, то и спросит, и по объёму спрашиваемого он не ограничен. В-третьих, кроме экзаменов желательно ещё и докладную написать по какой-нибудь теме, пригодной для армии; это увеличит шансы на получение медали в конце обучения.
Никола выбрал тему прокладки железной дороги в Среднюю Азию, от Оренбурга до Ташкента. Он не так давно был в экспедиции по оренбургским степям, вот и решил изложить свои мысли: и про возможный маршрут дороги, и о способе её постройки, и о потребных для этого материалах, и для чего эта дорога вообще нужна. Следует признать, толково парень всё описал; мне, когда он обратился с просьбой взглянуть на доклад и высказать своё мнение, пришлось лишь самую малость текст править.
Николай Иванович приходу Николы обрадовался и вознамерился «пропеть песню» про съезд промышленников и ему, но был великим князем с извинениями остановлен. Оказалось, мой друг приехал по делу и времени у него не так и много. Ещё раз извинившись перед Путиловым, он потащил меня из конторы и уже на улице объяснил цель своего приезда:
— Алекс, завтра с утра и до обеда отменяй все свои дела: папа́ желает видеть тебя на мануфактурной выставке.
— А что ему на выставке от меня надо? Я вроде о планах и достижениях нашего общества ему всё рассказал.
— Как понимаю, он хочет услышать твоё мнение о российской промышленности. Ты ведь, полагаю, осмотрел уже все выставочные закоулки и составил своё мнение о достоинствах и недостатках нашего заводского производства. — Говоря последнюю фразу, Никола посмотрел на меня с некоторым сомнением во взгляде.
— Ну да, составил, — успокоил я его.
Парень сразу повеселел:
— Вот все свои мысли папа́ и выскажешь. Обедать будем в императорских апартаментах вчетвером — я тоже к обеду подъеду.
— О-о, если в императорских апартаментах, тогда конечно, — съехидничал я.
Кстати, апартаменты для
