вас держать никто не будет. Но слабость и приступы тошноты обеспечены! Руку! — сноровисто задрал рукав и затянул жгут, тут же подсунув под руку валик.
Внутривенно, — сообразил Стефан. Чтоб быстрее подействовало.
Дешево отделался! Не сегодня, завтра будет на ногах. И налет, судя по всему, удалось отбить. По крайней мере, на данный момент. Не так все плохо, как можно было ожидать.
Глава 25
— Везучий ты парень, — Эд покачал головой. — В тебя с нескольких точек палили! Ни один не попал.
— А ты на кой-меня вообще с собой взял? Знал же, что я — лопух, не умеющий пользоваться этими пружинами, — вяло заметил Стефан.
Теперь, когда все осталось позади, он мог позволить себе отстраненное вялое любопытство. Выдохся он все-таки после всего этого. В ногах разливалась слабость, а в голове плавала легкая муть. Он по-прежнему лежал на койке в медпункте — врач посоветовал полежать еще с четверть часа, прежде чем вставать.
— Так среди нас шестерых только я умел! А ты выглядел более-менее толковым. Парни бы не справились — ни один, зуб даю. Поубивались бы к чертовой матери. Бригадир твой — тут вообще говорить не о чем. Я таких снулых типов только в Колбасном районе видел. Знаешь, рабочие-колбасники, что обслуживают мясорубки?
— Мы в гетто обслуживали энергосети, — мрачно напомнил Стефан.
Эд на это отмахнулся.
— Ты неплохо сыграл на отвлечение внимания, — заявил он. — Паники и неразберихи навел — они там с тобой начисто обо всем забыли!
— Ясно, — он покивал. — А вы тем временем от входа их отодвинули.
— Ну, и ребята вышли, — бодро заявил Эд. — Как только на них перестали наседать — смогли открыть двери и высунуться, чтоб вмазать им как следует! Я уж испугался — мы тебя потеряли, — прибавил он. — Вега бы со всех головы в таком случае поснимала.
— Ты преувеличиваешь, — фыркнул Стефан. — Поверь. Я свою роль выполнил еще в гетто, теперь меня вполне можно заменить кем угодно еще.
Парень задумчиво взглянул на него.
— По-моему, это ты себя недооцениваешь. Ну, или не себя, а свою роль конкретно для Веги. Она мне пообещала голову открутить за эти фокусы, как только освободится. И, поверь — выполнит угрозу. Так что я подумываю — как бы так оказаться от базы подальше, когда она таки вспомнит про меня.
— Эк, — крякнул озадаченный Стефан. — Да ну, ей еще долго не до того будет, — прибавил, подумав: глупо будет звучать обещание поговорить с ней. — Еще и это нападение. Отбить отбили — но надолго ли ребятки откатились? Кто это вообще был?
— По-моему, полиция, — Эд скривился. — И меня это почему-то даже не удивляет. По городу мародеры расхаживают, как будто так и надо. А полиция к нам полезла! Чего им вообще от этого входа понадобилось — поди пойми. Ладно, лежи пока, — он поднялся. — А мне еще, — закончить он не успел.
Дверь хлопнула, впустив запыхавшуюся Харуми. Стефан не сразу и сообразил, что это она — встрепанная, с раскрасневшимся лицом и широко распахнутыми глазами.
— О! Ну, я пойду, да. Мне давно уже пора, — торопливо кивнул Эд и ретировался.
— Ру-сан, — начала Харуми и запнулась.
— И я тоже рад вас видеть, — он слегка улыбнулся и сдвинулся к стене. — Присядьте, не надо стоять в дверях, — хлопнул ладонью возле себя.
Она подошла, опасливо присела на краешек койки. Словно не то опасалась ему повредить, не то наоборот — от него ждала подвоха. К удивлению Стефана, сама взяла его за руку, сжала в ладошках. С минуту оба молчали.
— Я испугалась за вас, — созналась она еле слышно.
А глаза — по-прежнему огромные-огромные. Кажется, она такой испуганной не выглядела даже после общения с жандармами на пункте охраны в гетто.
— У вас-то здесь все в порядке? Дети…
— Все хорошо! Мы же были внутри, — торопливо заверила Харуми. — Да, слышали выстрелы, и освещение моргало. Нам сказали, чтоб сидели у себя и не высовывались. И что в жилых секторах безопасно. Выдали оружие, показали на плане, где запасной выход, — она примолкла. — Ваша знакомая из эр-гетто. Очень добрая женщина, — прибавила тихо.
Сара! Ну да, кто бы еще вспомнил про беженцев.
— Извините. Я рассчитывал, что вы окажетесь в безопасности. Но придется, наверное, пережить не самый приятный период.
Период. Он не знал даже, сколько времени этот период продлится.
— Главное, что вы вернулись, — Харуми уставилась в собственные колени, не поднимая взгляда. Сама, выпустив его руку, нервно сжимала и разжимала пальцы, словно не зная, куда их деть.
— Поломаете, — Стефан положил ладонь сверху на ее руки, вынуждая прекратить.
Она ответила неожиданно негодующим взглядом.
— А то, что вы могли что-нибудь поломать, вас не беспокоит? — в голосе зазвенело искреннее возмущение.
Стефан приподнялся на койке, уселся. Сгреб Харуми и уложил подбородок ей на плечо, не давая отодвинуться. Она сопела, глядя упрямо в сторону, но вырваться не пыталась.
— Нет, а если бы с вами что-нибудь случилось? — спустя несколько минут с упреком взглянула на него. — Неужели было необходимо так рисковать?
— Вообще, было. И еще придется. Время сейчас неспокойное — все рискуют. Даже те, кто не при делах, и сидят по домам. Кто не при делах — вообще рискует больше всех. Мы хотя бы знаем, что делаем, зачем, и чего пытаемся добиться.
Еще один возмущенный взгляд. Брови сошлись на переносице. Маленькая ладошка сжалась в кулачок. Стефан невольно сжался.
Харуми замахнулась, застыла на пару секунд, и рука опустилась безвольно ему на плечо.
— Вас даже стукнуть нельзя, — буркнула она. — Еще повредишь что-нибудь лишнее…
— Можете стукнуть, если легче станет, — он вздохнул. — Переживу. У меня переломов нет — только дыма надышался. Немного. Антидот уже вкололи.
— Возмутительно, — буркнула Харуми, хмуря лоб еще сильнее.
— Как скажете, — не сдержавшись, улыбнулся, притянул к себе еще ближе и ткнулся носом в волосы на макушке. — Я невыносим, творю возмутительные вещи, раскаиваться не собираюсь. Исправляться в ближайшее время — тоже. Можете меня стукнуть, а потом я бы прогулялся на кухню. Есть хочется! — как-то разом вспомнилось, что ел
