валяются.
В воздух взметнулись сотни приветственных рук. На Парапет Доблести из Золотых ворот выступил Виннигар. Некогда славный воин растерял всю свою форму на пирах и попойках, об этом знал практически каждый из собравшихся на Ярмарочном поле. Он грезил об отставке, но судьба распорядилась иначе. Кроме него некому было вывести на бой обновленную Биккартом десятку. Поединщик принял игру фортуны безропотно. Он шел на верную смерть, и лицо его было каменным барельефом древнего божества. От его взгляда брала оторопь, поскольку Виннигар смотрел из стылой могилы на мир живых. Его рука сжимала полутораручный меч с волнообразным клинком.
– Ха! Он выбрал фламберг, – воскликнул меркиец. – Так, с первой дуэли у нас начинаются сюрпризы.
Риордан хорошо понимал, о чем толкует знаток войн и сражений. Виннигар всегда работал прямым клинком. Он предпочел непривычное оружие своему верному боевому другу, потому что это был его единственный шанс на победу. Призрачный, как тающий дымок свечи, но все-таки шанс. Солнце заливало его фигуру оранжевым светом. Он стоял, раскинув руки и воздев вверх свой меч, как монумент бессмертию. Честь попрала бренность плоти.
– Поединщики Овергора не боятся смерти. Они ее трахают, – прошептал Риордан бессмертные слова Мастера войны королевства Овергор. – Сладкой погибели тебе, воин!
Напротив него, на другом краю Парапета Доблести встал рослый плечистый блондин в стеганой безрукавке из воловьей кожи. На его плече также лежал полутораручный меч, но с прямым лезвием. У этого оружия была необычно широкая крестовина с загнутыми вперед бараньими рогами захватов. Несмотря на небрежность позы, а быть может даже благодаря именно ей, от поединщика Фоллса веяло уверенностью в собственных силах.
Оба бойца салютовали друг другу оружием и замерли в боевых стойках. И тот, и другой предпочли каноническое «нижнее жало».
– Начали! – рявкнул из-за Золотых ворот голос герольда.
Виннигар двинулся на противника. Блондин сместился на шаг к бордюру Парапета. Острие его меча пунктиром отмечало каждое движение Виннигара. Овергорец атаковал сразу и мощно, вытянувшись в длинном выпаде и целя в корпус. Поединщик Фоллса крутанул левый вольт и рубанул в верхний уровень плоско, почти горизонтально. Виннигар присел на правую ногу, пропуская клинок бастарда над собой, а затем отступил назад. Блондин не стал сокращать дистанцию, а двинулся приставными шагами по часовой стрелке вокруг противника, разворачивая того к солнцу. Овергорец не купился на прием и сделал выпад в лицо, но в последний момент увел фламберг вниз, в бедро. Блондин парировал и контратаковал. Виннигар сделал то же самое.
Несколько минут бой проходил в том же темпе. Удары, уколы, парады и вольты. Подшаг, смещение. Лязг фламберга, высекшего искру из прямого лезвия бастарда. Оба противника не экономили силы, словно пытались побыстрее вымотать друг друга. Овергорец бился так, потому что понимал – в соревновании на выносливость он все равно проиграет, а поединщик Фоллса старался скорее покончить с врагом, чтобы сохранить энергию для следующей дуэли. Атака, батман, контратака. Двойной перевод, уход, скрестный шаг. Звенела сталь, зрители бесчинствовали.
Первую кровь пустил поединщик Фоллса. На выходе из выпада он обратным махом резанул Виннигара по правому бицепсу и достал. И тут же, пользуясь замешательством противника, Скорпион сумел зацепить его предплечье той же правой руки. Толпа взревела в ответ на удачные действия блондина.
Виннигар сумел разорвать дистанцию с соперником и тут же сменил руку. Алый ручеек проложил себе дорогу на песок ристалища по его пальцам. Поединщик Фоллса вновь атаковал, но был не только отбит, а еще получил ранение в ногу чуть выше колена.
– А ветеран не так уж и плох, – прокричал в самое ухо Риордану меркиец. – Эх, жаль, что рана поверхностная! Чуть-чуть бы выше и бедренная артерия!
Риордан кивнул, потому что подумал об этом же. Смена руки оказалась для Виннигара спасением. Скорпиону понадобилось время, чтобы приспособиться к новой тактике боя противника. Но поединщики на то и профессионалы битвы, чтобы уметь быстро подстраиваться под врага.
Получив порез, блондин словно взорвался. Скорость его атак возросла как бы не вдвое. Он наступал со сложными связками и серией обманных движений. Теперь Виннигар едва успевал отбиваться и уходить, а Скорпион старался прижать его к бордюру Парапета. Руки Риордана невольно пришли в движение, повторяя и предвосхищая действий Виннигара. Теперь он мысленно был там, на Парапете, вместе со Зверем, и белокурая смерть смотрела прямо ему в лицо.
Развязка наступила через считанные секунды. Скорпион выдал молниеносный финт, обозначив укол в низ живота, но изогнувшись словно змея, с переносом тела на переднюю ногу, сделал выпад в верхний уровень. Виннигар лишь отшатнулся, понимая, что уже не успевает блокировать удар противника. Его фламберг обрушился вперед по диагонали. Все! Острие бастарда Скорпиона вошло Зверю в ямку между ключицей и плечом и вышло ниже затылка. Поединщик Фоллса мгновенно вырвал из раны окровавленный меч и танцующим шагом скользнул вправо. Но не успел. Волнистый клинок рассек ему правую ногу. Кровь веером хлестнула в разные стороны из глубокого пореза. Скорпион попытался сжать края раны, то тщетно. Тело Виннигара несколько раз качнулось из стороны в сторону, а затем ветеран Овергора обрушился на песок лицом вниз.
– Красивая смерть, – крикнул меркиец. – Он разменялся. Высшая доблесть. Это войдет в историю.
Риордан беспомощно кусал губы и ничего не сказал в ответ. Пусть боги будут милостивы к Зверю. Пусть его неукротимая душа обретет покой в лучшем мире.
Кантор, который со скрещенными на груди руками наблюдал за стартовым поединком войны, развернулся к одному из оружейников. Секунда и ярко-синее полотнище флага заполоскалось на ветру.
– Мастер войны спасает своего бойца, – прокомментировал меркиец. – Как благородно!
– Фоллс снимает с Парапета поединщика по прозвищу Скорпион, – прогрохотал усиленный рупором голос герольда. – Лекари окажут помощь пострадавшему.
Тут же со стороны Золотых ворот на ристалище выбежало несколько человек. Один быстро перетянул ногу Скорпиона жгутом, а еще двое подхватили раненого и уволокли с Парапета.
– Вознаградим поединщиков овациями! – и слова герольда утонули в реве толпы.
Пока зрители рукоплескали бойцам, служители засыпали кровь на Парапете новым слоем песка. Вдруг меркиец хлопнул ладонями по коленям и зашелся в приступе хохота.
– Вот вам и верные один и три, – утирая на глазах слезы от смеха, проблеял он. – Плакали ваши денежки, уважаемый.
На соседа справа и его жену было страшно смотреть. Так, наверное, выглядит воплощенная жадность.
После очередного объявления герольда на Парапет выступили новые бойцы. Овергор представлял закаленный в кампаниях поединщик – Слиток. Единственный воин из первой пятерки, который в теории мог добыть для королевства победу. Риордан так ясно понимал, какую цель преследует
