сгусток его боевой ярости, и окружающие инстинктивно чувствовали исходящую от него опасность.
Два переулка перед госпиталем были забиты разномастными бричками и каретами, на которых свозили жертв первых праздничных дней. Всеобщее веселье начало брать свою обычную дань с разгульного народа: кто-то сунулся рукой в пылающий очаг, кого-то угостили крепкими тумаками, кто-то просто не рассчитал силы за столом и допился до мертвецкого состояния.
Палата Сирсонура находилась на третьем этаже длинного прямоугольного корпуса. Вдоль стен в коридорах были расставлены временные лежаки, на которых валялись без чувств, возились и стонали многочисленные пострадавшие.
В палате, куда определили Сирсонура, также не было ни единой свободной пяди. Риордан взглянул на агента и невольно прикусил губу. Лицо Сирсонура было серым, тонкие губы тронуты синевой.
– Потерял много крови, – пояснил Риордану санитар, проводивший его к раненому. – Но выкарабкается. А вот говорить ему еще нельзя.
Горло Сирсонура было затянуто плотной повязкой, из которой торчала тонкая деревянная трубка.
– Доктор ввел в рану канюлю, чтобы облегчить дыхание, – пояснил санитар. – Зашьем позже, когда все затянется. Я вам еще нужен, господин Риордан? Сами видите, что у нас сегодня творится.
– Можешь идти. Благодарю за содействие, – Риордан выдал санитару десяток серебряных рейсов и опустился на корточки перед агентом. – Ну, как ты, дружище?
Сирсонур находился в полудреме, но как услышал голос своего начальника, его глаза прояснились, а лицо искривилось в страдальческой улыбке. Он тут же указал пальцем на прикроватную тумбочку, на которой лежало несколько пергаментных листов и карандаш.
– Ты хочешь, чтобы я что-то написал? Нет? Сам будешь писать? А тебе удобно? Мне держать листок? Понял.
Сирсонур развернулся на бок и нацарапал на пергаменте, который удерживал Риордан, несколько слов. Личный секретарь визира прочитал написанное вслух.
– Это был серп, – лицо Риордана прояснилось через секунду обдумывания. – Он ранил тебя серпом? Ты уверен?
Сирсонур чуть заметно кивнул.
– Так вот откуда эти круговые порезы у жертв! – воскликнул Риордан. – Серп! Конечно же! Как мы не догадались? Серп, – повторил он с упреком, который адресовал самому себе.
Карандаш Сирсонура уже выводил новые буквы.
– Не хотел убивать… – вновь прочитал Риордан. – Что это значит? Ты считаешь, что он намеренно не стал тебя приканчивать?
Движением головы Сирсонур подтвердил правильность его догадки. Риордан легонько похлопал ладонью агента по скрытому одеялом тощему плечу.
– Я все понимаю, дружище. Ты был посланием. Живым посланием. Ладно, оставь все тревоги. Просто выздоравливай. Завтра я пришлю тебе лучшей еды и фруктов. Знаю, что тебе ничего нельзя. Из них сделают бульон, я позабочусь. Восстанавливай силы. Ты превосходно справился с расследованием.
Бледное лицо Сирсонура стало похоже на единый вопросительный знак.
– Тебя интересует, что будет дальше? Не волнуйся. Дальше пришла моя очередь.
Риордан еще раз потрепал товарища по плечу.
– Увидимся позже.
Внизу он снова отыскал уже знакомого санитара. Еще десяток серебряных монет сменили хозяина.
– Я хочу, чтобы моему человеку оказывали надлежащее внимание. Всякие там утки, повязки и прочее. Отвечаешь передо мной головой. Договорились?
Глава 12. Война профессионалов
Утром, в половине седьмого, Риордан уже топтался на Ярмарочном поле. Судя по тому, что творилось вокруг, масса людей не сомкнула глаз этой ночью. И это были даже не десятки тысяч гостей Овергора, а сотни тех, кто обеспечивал грандиозный праздник. Рой незаметных, как муравьи, тружеников, подчистую вымел хлам, скопившийся за неделю гуляний, и приготовил Ярмарочное поле к главному событию войны. Повсюду были установлены флагштоки, на которых реяли штандарты воюющих сторон, а саму землю расчертили по зрительским секторам. Между секторами деревянными кольями обозначили проходы. Несколько проходов было такой ширины, что в них смогли бы разминуться две телеги.
Примерно шагов за пятьсот до Парапета первая линия стражи рассекала людской поток. Представителей Фоллса вежливо просили занять места южнее ристалища, а зрителям со стороны Овергора отвели пространство к северу от Парапета.
Здесь же у гостей отбирали оружие и все, что могло послужить оружием. Изъятое колющее и режущее барахло сваливали в несколько палаток, которые разбили тут же. Палатки были не матерчатые, а кожаные, чтобы конфискат не намочило, если вдруг с небес хлынет внезапный ливень.
Когда Риордан пробирался сквозь линию стражи, его тоже попытались обезоружить, но потом один из караульных узнал его и сделал знак своим товарищам. Мол, этого пропустить без досмотра.
Тут же к нему подлетел пронырливый букмекер и предложил сделать ставку на исход боев.
– Принимаем на любое событие. Первый раунд, общий итог, лучшие по убийствам, количество трупов. На все, что угодно! Господин желает разбогатеть? – На этом месте он заметил шпагу на боку Риордана и обернулся к стражникам: – Эй, вы! Куда смотрите?! Тут человек с оружием гуляет!
– Это Риордан, – недовольно бросил ему через плечо караульный. – И сколько раз тебе говорить, не путайся под ногами и не лезь в гущу народа. Подрежут мошну в толчее, сам будешь отвечать!
Возмущенное выражение на физиономии букмекера сменила глумливая усмешка.
– Я интересуюсь, на кого же поставит господин Риордан? – воскликнул он громче, чем было нужно. – Или пожалеет денег для Овергора?
Несколько человек повернулись в их сторону с волчьими взглядами на лицах.
– Еще одно такое предположение, и ты можешь случайно откусить свой длинный язык, – тихо, но внушительно произнес Риордан. – Лови золотой. За победу Овергора и процветание герцога Эльвара. И не корчи мне удивленную рожу, я знаю, кому ты служишь.
Букмекер упрятал монету в объемистый кошель, больше напоминающий седельную сумку.
– За нас ставки три к одному, – шепотом прокомментировал он. – Не помню такого. Думаете, сладим с Голубой сталью? Или, может, вы знаете то, чего не знают остальные?
Риордан не удостоил прощелыгу ответом. Небрежно оттеснив его плечом, юноша двинулся дальше. Несмотря на ранний час, народ уже начал заполнять зрительские места. Люди тащили с собой узлы со снедью и бутыли с вином. Между рядами сновали лотошники, предлагавшие выпечку и засахаренные фрукты. Через каждые полсотни шагов возле объемистых пивных бочек занимали позиции продавцы с ковшами в руках. Рядом с ними высились груды различной глиняной посуды – от маленьких кувшинов до объемистых кружек.
За триста шагов до Парапета Риордан без приключений миновал вторую линию стражи. Помимо овергорцев, службу в оцеплении несли представители Фоллса в зелено-золотых мундирах. Служаки из разных стран чередовались через одного, что придавало оцеплению нарядный вид.
За сотню шагов да ристалища Риордану пришлось минут десять втолковывать начальнику очередного караула, что он присутствует тут не по личной прихоти, а по служебной необходимости.
– Прошу меня извинить, господин Риордан, но дальше только по пропускам, подписанным
