огорчало, чем радовало.
– Даже если представить на секунду, что это случилось… Неужели вы думаете, что я когда-нибудь выйду на Парапет против овергорцев? Против своих товарищей?
Кантор лишь отмахнулся.
– Это не проблема. В договоре наемного меча можно прописать это условие. Тем более, что мы воюем именно сейчас. Следующая кампания случится не раньше, чем через три года.
Риордан понял намек. Это означало, что через три года ты уже будешь либо на кладбище, либо в отставке.
– В любом случае, я не рассчитывал на немедленное решение. Но тебе есть, о чем подумать.
Мастер войны направился к выходу, но Риордан остановил его вопросом:
– Простите, мастер, а вам не знаком человек по имени Войтан?
– Впервые слышу.
– Последний вопрос. За последнее время из Академии Фоллса или из Голубой стали не отчисляли никого с боевой специальностью «сабля»?
Кантор резко обернулся. Риордан подметил, что физиономия Мастера войны приобрела сумрачное выражение.
– Наверно, у тебя есть веская причина для такого интереса?
– И еще какая!
Мастер войны с печатью раздумий на лице вернулся обратно за стол. Он вновь посмотрел на Риордана, было видно, что он хочет выведать, зачем тому понадобились такие сведения, но затем Кантор решил ничего не спрашивать и начал свой рассказ.
– Не знаю, откуда тебе это известно, но около года назад у нас действительно случилось нечто подобное. Предполагаю, что ты с ним столкнулся, иначе зачем спрашивать? Надеюсь то, о чем ты сейчас узнаешь, поможет тебе. И вот еще что: мы рассчитываем на твою благодарность. Ты сведущ в географии?
– В общих чертах.
– Тогда ты должен знать, что южнее Фоллса начинаются земли Ильсингара. Они поставляют баранину и отличное вино. По-моему, даже в Овергор. Раньше Ильсингар сражался в войнах, но потом, не без вашего участия, обе десятки их поединщиков оказались выбиты. Достойной замены не нашлось, а воевать без надежды на победу – это значит просто класть на Парапет головы своих сынов. Ильсингар официально разослал всем державам послание, что отныне они – мирная держава и не вступают в войны. Так было несколько лет. Потом у них появился боец. Жесткий, быстрый. Вокруг него можно было выстроить десятку. Но своей Школы или Академии войны у Ильсингара уже не было, поэтому они договорились с нами. У парня состоятельные родители, они имели влияние при тамошнем дворе. Мы заключили бартерную сделку. С их стороны продукция, с нашей – обучение боевым искусствам. Юношу звали Вейт. Так его представили. И я понятия не имею, имя это или псевдоним.
Вейт-Войтан. Как же извилиста оказалась твоя судьба! Сын Ильсингара, кадет в Академии Фоллса, убийца в Овергоре. Риордан был уверен, что речь идет об одном лице.
– Поскольку мы сразу поняли, что парень не без таланта, то приняли его. Признаюсь, с потаенной целью. Он подходил нам.
Риордан вспомнил холодный взгляд серых глаз Войтана и понимающе кивнул.
– Вейт был с нами четыре года. Боевая специальность – сабля. Обрайт, помнишь Вейта?
– Конечно, – подал голос новый приятель Риордана. – Тот еще подонок.
– В каком смысле? – уточнил Риордан.
– Боец приличный. Но как человек – полное дерьмо. Только Манниард мог его вытерпеть. Да переродится он в «фира»!
Риордан мало что понял из слов Обрайта, поэтому вопросительно посмотрел на Мастера войны.
– Планам Ильсингара по возвращению в бои не суждено было сбыться, – произнес Кантор. – Что-то произошло у них при дворе. Родители Вейта попали в опалу. Парень был способный, поэтому мы захотели включить его в Голубую сталь, хоть он и не разделял наши религиозные убеждения. Но потом случилась твоя история, Риордан.
– Моя история?
– Да. Парень, отмеченный молнией, который вдруг обрел новые способности и стал одним из лучших фехтовальщиков Овергора. Твоя легенда передавалась из уст в уста. Представляешь, как она легла на нашу веру? Некоторые захотели повторить твою судьбу. В том числе друг Вейта, Манниард.
– Повторить? Не понимаю.
– Молния. Они мечтали о том, что молния даст им силы. Так мы лишились трех кадетов.
Второй раз за разговор с Кантором Риордан замер с открытым ртом. Первосвященник говорил, что в последнее время ему пришлось вскрывать три трупа, пораженные молнией. Так вот что это были за трупы! Это поединщики, которые дерзнули прикоснуться к чистой энергии.
– В числе погибших был и Манниард. Вейт тогда обвинил нашу церковь в том, что она потворствовала этой ереси. Не сказать, что его слова наделали много шума, но из Академии его пришлось исключить. Он покинул Арнарунгу сразу же. По слухам – вернулся в Ильсингар к родне. Но из твоего вопроса я понял, что это не так.
Риордан согласно покачал головой, но ничего не добавил к словам Кантора. Теперь картина предстала для него совсем в ином свете. Самое главное – он понял, зачем так понадобился Фоллсу накануне битвы. Они не столько хотели его завербовать, сколько стереть с его персоны этот мифический флер. Легенда должна стать живым человеком. И этот человек должен был разгромно проиграть их резервисту, чтобы все увидели – молния не сделала его сверхбойцом. Он такой же, как все.
Риордан пристально посмотрел на Обрайта. Тот смущенно отвел взгляд.
– Из ваших слов, Мастер Кантор, я делаю вывод, что этот Вейт не слишком меня жалует? – поинтересовался Риордан.
– Ты для него кто-то вроде злого гения.
– Понятно. Мастер, у меня к вам просьба. Меня отправили к вам на все время войны. Но теперь возникли новые обстоятельства, и мне нужно срочно вернуться в Овергор. Связь Охарда со столицей при этом не оборвется. В трехстах шагах, на лесной развилке будет находиться наша конная подстава. Я очень прошу вас отпустить меня в Овергор. Моя миссия тут, если я все правильно понял, закончена. И закончена так, как вы хотели.
Взгляд Риордана был, как прямой проникающий укол. Кантор выдержал его с достоинством.
– Дело действительно не терпит отлагательств? – спросил он.
– Да.
– Я не возражаю. Но тебе придется отпроситься еще у владыки Алгерда.
– Хорошо. Я увижусь с ним немедленно. Еще с кем-то нужно говорить?
– Нет. Ты нужен был нам, а не королевскому двору. Ты хочешь уехать сегодня?
– Да. Немедленно, если возможно.
– Хорошо, – Кантор вновь поднялся с места. – Ступай к себе. Тебя позовут к владыке.
Риордан прошел пятьдесят шагов до лестницы на второй этаж. Стража провожала его взглядами, в которых читалось любопытство. В своих апартаментах он упаковал свой чемодан, сел на кровать, положил ладони на колени и оставался в этой позе, пока за ним не пришел слуга.
Сегодня на отце Алгерда была новая мантия. То же
