Мэл поморщился. Он недолюбливал переулок Первых аистов с тех самых пор, как посчитал, что его доходы перешагнули планку, достаточную для покупок на бульваре Амбули.
- За ту же цену я куплю в два или в три раза больше. Или россыпью, - полезла из меня жадность.
- Нашла, на чём экономить, - усмехнулся Мэл.
- Представь себе. Объясни, какой смысл в переплате, если на бульваре и в переулке продают одинаковые товары?
- Переулок - не то место, где...
- Мэл, ты - сноб! - ткнула я пальцем. - Или мы едем к аистам, и я прыгаю от радости, увешавшись брюликами, или возвращаемся домой и воспринимаем случившееся как неудачную шутку.
Он молча вывернул руль.
В результате моей собственностью стала подвеска в виде жука-скарабея с рубином на брюшке и бриллиантовой пылью на раскрытых крыльях. Вдобавок в сумочке лежал футляр с гарнитуром из кулона и клипс с изумрудами.
Сверкающая красота обошлась Мэлу по приемлемым, незаоблачным ценам. Он быстро утешился, забыв о разногласиях, ибо меня переполняло безбрежное женское счастье. А, как известно, счастливая женщина щедро делится своим настроением.
________________________________________
vigili, вигили (перевод с новолат.) - чуткость
divini oculi, дивини окули (пер. с новолат) - пророческое око
ДП, дэпы (разг., жарг.) - Департамент правопорядка
-30-
С Альриком я столкнулась неожиданно, через неделю после начала сессии. Вышла вечером из оранжереи, где занималась поливкой, и не сразу заметила в плохо освещенном коридоре человека. Темный силуэт выделялся на фоне окна. Как ни странно, я узнала сидящего интуитивно. Толкнувшимся сердцем. Профессор устроился на подоконнике в небрежной позе, словно шел мимо и решил отдохнуть, расслабляя натруженную ногу.
Приблизившись, я села напротив. В полутьме не видела выражение его лица, лишь общие контуры, но чувствовала, что Альрик смотрит на меня. И мы молчали. Бывает такая тишина. Она комфортна и не угнетает. Не нужно слов и жестов, чтобы понять друг друга. И эта тишина была нашей.
Альрик протянул зажатую меж пальцев карточку. Осторожно ухватив уголок, я поднесла тонкий пластик к глазам. Так и есть, приглашение с порхающими амурами.
- Вы... придете?
- Если пожелаете.
Снаружи мело. Нынче ветреная и вьюжная зима. Деревья раскачивались, наматывая белые космы на ветви. Огни фонарей то исчезали в снежных завихрениях, то снова появлялись.
И мы смотрели друг другу в глаза. В отражении. На стекле.
- Камешек переместился?
- Переместился, - Альрик улыбнулся уголками губ. - Институт выиграл грант на полмиллиона.
- Поздравляю.
- Взаимно.
Я отвела взгляд от окна:
- Как ваша мама?
- Поживает. Спасибо.
- Как дела у Сибиллы?
- У нее появился брат. Ему два месяца.
- Здорово! То есть рада за ваших родственников. Дети - это прекрасно.
- В некотором смысле. Моему племяннику не повезло, он родился мальчиком. Став взрослым, он будет вынужден бороться за свою женщину.
Я сдавленно закхыкала.
- Наша численность невелика, и мужчин, в среднем, на восемь процентов больше, чем женщин. Поэтому девочки в семьях предпочтительнее.
- Сибилла - сокровище для родителей, - пробормотала я.
Альрик протянул ладонь:
- Позвольте ту... что с обетом.
После паузы я осторожно вложила руку.
- Теперь, помимо явно выраженных признаков нашего вида, вы приобрели улучшенную регенерацию тканей. Но только в полнолуние, - сказал он, поглаживая пальцами давно исчезнувший след от шрама. - Новая голова не вырастет, зато раны различной степени тяжести будут затягиваться достаточно быстро. В иные дни, подвергая здоровье риску, не рассчитывайте на скоростное излечение. Возможно, увеличится продолжительность жизни, но незначительно, лет на двадцать-тридцать, по предварительным прикидкам.
От тихого, проникновенного голоса засосало под ложечкой.
- Зачем вы это говорите?
- Ради вашего блага. Избавиться от полиморфной составляющей вряд ли получится. Вам придется жить с тем, что стало частью вашей личности. Думаете, оно успешно подавлено? Самонадеянность когда-нибудь вас погубит. И брак - не панацея. Однажды оно вырвется, и его не удержат никакие цепи и наручники.
Покраснев, я выдернула руку.
- И... что делать?
- Прятаться. Остерегаться. В столице живут порядка трех тысяч представителей нашего вида. Из них в настоящее время в поиске находятся около тридцати половозрелых особей.
- Так много?! Разве вам не тесно? Ну, своя территория и всё такое...
- Столица большая, - ответил Альрик, и я поняла, что он улыбается. - Кроме того, в цивилизованном мире приходится волей-неволей уживаться друг с другом... Но мы ушли от темы. Если о вас узнают мои... наши сородичи, убегайте как можно дальше и как можно скорее. Ваш друг... супруг... не сможет защитить. Его убьют. Свернут шею.
- Зачем прятаться? Зачем бежать? - выдавила я ошарашенно.
- Зачем сходятся двое? - в сумраке блеснули белки глаз.
Фантазия довершила недосказанное, и мне стало жарко.
Ночь, пропитанная феромонами. Соблазн, искушение. Ярость, сопротивление... Погоня, удар наотмашь. Глубокие царапины, которые стремительно затягиваются. Спина, блестящая от пота. Перекатывающиеся мышцы. Животная страсть... под луной.
- Но я не хочу!
- Ваше мнение не учитывается. У вас нет отца или братьев, которые защитили бы и вели переговоры от вашего имени. Слухи распространяются со скоростью пожара. Стоит информации просочиться, и на вас устроят охоту.
- Но симптомы проявляются только в полнолуние! Я ведь не чистокровная! Не ваша!
- Кто об этом знает? Вам не поверят. Глаза скажут за вас.
Глаза... Полоски в янтаре.
- Я... у меня не будет детей! У меня не может быть детей! Моя семья... она вымирает.
- О чем вы? - даже в полумраке я увидела, что Альрик нахмурился.
- Ни о чем. По линии моей мамы не осталось ни одного родственника. Она - единственный ребенок. И я - тоже.
- Подробнее, - потребовал собеседник. - Что вам известно о матушке? Откуда?
