несколько тысяч человек. Хомейни был опять арестован. Тогдашний премьер-министр Ирана Ассадолла Алам настаивал на смертной казни Хомейни, но высшие чины иранского духовенства убедили шаха не только не казнить Хомейни, но даже и не судить его во избежание нового кровопролития. Хомейни продержали в тюрьме до апреля 1964 года без суда и выпустили опять же под честное слово.
После подавления волнений летом 1963 года духовенство относительно затихло. Тем временем шахские власти делали все возможное, чтобы не допустить новых выступлений и предотвратить будущую активность какой бы то ни было оппозиции. В Третьем управлении САВАК, отвечавшем за борьбу против подрывных элементов, были усилены отделы по работе среди духовенства. Теперь придавалось большое значение агентурному проникновению в эту среду с тем, чтобы заранее выявлять оппозиционеров и обезвреживать их прежде, чем они начнут активную деятельность.
Реформы «белой революции» привели к широкой модернизации Ирана. В страну были привлечены множество западных, в основном американских, компаний. Богатый нефтью Иран был выгодным местом капиталовложения для мирового бизнеса. В стране постоянно возрастало число иностранцев, особенно американцев. Они были везде, во всех сферах иранской жизни — в промышленности, торговле, армии, где угодно. Это привело к тому, что в июле 1964 года иранское правительство представило на утверждение парламента законопроект, по которому американским советникам и членам их семей предоставлялась дипломатическая неприкосновенность. То есть в случае любого конфликта они были подсудны не иранским, а только американским судам. Подобные соглашения об экстерриториальности являлись обычными в странах с большим присутствием американских советников, и никто на них особого внимания не обращает. Однако в Иране этот закон вызвал очень резкую негативную реакцию оппозиции, так как он напоминал о капитуляционном положении Ирана по отношению к Великобритании и России в конце 19-го — начале 20 века. Этот закон был принят в иранском парламенте только с очень небольшим перевесом.
На сцене опять появился аятолла Хомейни, заклеймивший этот акт как «закабаляющий Иран и превращающий его в колонию США. Если бы у власти находились приверженные исламу люди, то никогда бы не случилось, что Иран, только что освободившийся от Великобритании, попал бы в кабалу США». Хомейни призвал армию свергнуть дьявольский режим. Это уже было слишком. Хомейни был немедленно арестован и выслан в Турцию. Но он не успокоился и там, продолжая вести антиамериканскую и антишахскую пропаганду. Турецкому правительству и без Хомейни проблем хватало, и они попросили Иран избавить их от присутствия Хомейни. После недолгих переговоров соседний Ирак согласился принять бунтаря, и Хомейни поселился в месте паломничества мусульман шиитов — городе Наджафе. Там он, естественно, не успокоился и продолжал выступать против шахского режима, поддерживая постоянную связь с иранским духовенством.
Тем временем Иран бурно развивался. Укреплялись промышленность и сельское хозяйство. Уровень жизни населения постоянно возрастал. Торговля и бизнес процветали даже в отдаленных уголках страны. Улучшилось медицинское обслуживание населения, которое для простого народа было истинно бесплатным. По всей стране строились школы, больницы, модернизировалась деревня. Безработицы в стране не существовало. Доходы от нефти постоянно возрастали.
При всем этом, казалось бы, популярность шаха должна была быть очень высока среди населения. Однако не тут-то было. Шаха и его преобразования поддерживала европеизированная буржуазная прослойка, составлявшая не более 20 % от населения страны. Остальная же часть населения — фанатически преданные исламу крестьяне, хотя и пользовались благами шахских реформ, однако находились под полным влиянием исламского духовенства. А те, естественно, любовь к шаху не проповедовали.
Здесь нужно заметить, что Хомейни отнюдь не был единственным противником шаха среди духовенства. Он только был самым громогласным. Однако кроме него в Иране было много мулл, которые и после высылки Хомейни в Ирак продолжали, хотя и осторожно, вести антишахскую пропаганду. Они внушали населению, что шах и его слуги являются безбожниками и порождением дьявола. Все шахские преобразования в стране — это все от сатаны и отход от ислама. Сам шах, прославляющий доисламский Иран, хочет уничтожить исламскую религию в стране.
Муллам не нужно было особо ничего выдумывать. Происходившие в Иране события и политика шаха действительно играли им на руку. Шах действительно всячески превозносил доисламское прошлое страны. В 1971 году он устроил пышные празднества по случаю 2500-летия иранской государственности, восхваляя древнюю иранскую культуру и цивилизацию. Когда в начале 7 века нашей эры величие Ирана стало ослабевать, он был покорен первыми арабскими мусульманами, находившимися на примитивном уровне развития. В стране воцарился ислам, но государственность потеряна не была. Завоеватели были ассимилированы. Тот факт, что иранцы являются индо-европейцами, а не арабами, постоянно преподносился под различными соусами как иранскому населению, так и всему миру. По инициативе шаха в Тегеране был создан специальный институт иранской культуры «Фархангестан», основной задачей которого было избавление персидского языка от арабских заимствований. Арабских заимствований в персидском языке существует порядка 80 % наряду с чисто иранскими синонимами. Шах намеревался очистить язык от арабизмов и вернуть его к былой чистоте. Все это было не по душе духовенству.
Итак. Начавшиеся в конце 1977 года волнения, инспирированные муллами и левыми организациями, в связи с почти полной бездеятельностью иранских властей постоянно нарастали и к лету 1978 года охватили практически всю страну. Экономика страны была почти парализована из-за непрекращающихся забастовок. Начались перебои с бензином. На заправочных станциях выстраивались огромные очереди автомашин. Часто вспыхивали скандалы.
МИД Ирана выпустил специальные талоны на бензин специально для дипломатического корпуса, так как цены на бензин вышли из-под контроля. Однако и с этими талонами нашим водителям приходилось часами, а то и ночами простаивать в очереди для того, чтобы заправить наши автомашины. На территории нашего посольства была срочно построена бензоколонка с резервуаром бензина на случай экстренной необходимости.
Богатая часть населения Ирана к лету 1978 года стала впадать в панику. Тегеранские банки осаждались людьми, желавшими перевести свои капиталы из Ирана за границу. Астрономические суммы в твердой валюте потекли в Швейцарию, Париж, Лондон, Нью-Йорк и т. д. По полученным нами сведениям, только шахская семья перевела за границу около двух с половиной миллиардов долларов. Вдруг все это прекратилось. Служащие Центрального банка Ирана забастовали, не желая потворствовать утечке капиталов из страны.
Нужно сказать, что наиболее дальновидные люди начали вывозить свои капиталы из Ирана еще раньше, где-то в начале 1978 года. Сам шах не был исключением из этого числа провидцев. В тот период я случайно познакомился в спортивном клубе с европейцем родом из Швейцарии. Он оказался одним из личных пилотов шахской семьи. Этот человек уже тогда был уверен, что в Иране вскоре произойдет что-то серьезное. Он
