ничего не предприняли. – На лице хозяина Миррорхолла отобразился страх. – Или же я могу помочь вам. Я переговорю с Рорри, и он скажет, что перепутал. Он запутался и на самом деле ничего не говорил детям или упоминал только Хэгу, как приятелю, но тот не поверил и посмеялся над племянником отца. Да и что решает еще совсем мальчишка?
– Ты не посмеешь обвинять моих детей и Эризу! Они ни в чем не виноваты и ничего не делали.
– Они все знали, милорд Редгласс. Так же как и я. Эриза помогала вам, я уверен, что доказательства найдутся. Хельга взрослая леди, а Харг – взрослый наследник. Решайте. Вам в любом случае не удастся спастись, Его Высочество не позволит вам избежать наказания. Из Санфелла живым вам не выбраться, даже если вы убедите всех лордов выступить на вашей стороне. Оправдательный приговор не спасет вас от смерти. Но вы можете спасти от расправы вашу семью.
Ниллс ушел, и Экрог остался наедине с тревогой и злостью. Минуты тянулись за минутами, а ужас, засевший в груди лорда Редгласса с первыми же словами Ниллса о семье правителя, не уходил, а только разрастался, как будто пожирая тело кусочек за кусочком. К середине бессонной ночи Экрог уже не мог думать ни о чем, кроме того как будет улыбаться регент, получи он возможность изжить весь род из серединных земель. Наверняка он уже знает, кого отправит туда править, а может, заберет все себе.
Стоило пленнику закрыть глаза, как перед его взором представали картины того, как Серые привозят его детей в столицу, прямо к стенам замка, под которыми специально для этого установили помост. С возвышения бесстрастно взирает палач, опирающийся на свой топор, пока еще не напившийся крови Редглассов…
На следующий день не спавший всю ночь правитель уже видел единственный выход в признании. Рорри отказался от слов про детей пленителя; он в самом деле заявил, что, должно быть, переволновался, а теперь смог сосредоточиться и вспомнить – он не назывался детям. Лорденыш говорил про Династию Дримленс лишь единожды, на уроке с Хэгом, и рассказал легенду, но младший сын Редгласса только посмеялся над ним, из-за чего дети всерьез поругались в тот раз. После подобного инцидента, как признался Рорри, у него пропало всякое желание что-либо рассказывать.
Немногим позже заключенного Редгласса почтил своим визитом другой гость – Клейс Форест, и, в отличие от Ниллса, он прошел в камеру. Экрог не стал вставать со стула. Он писал письмо молодой супруге. Теперь, когда его участь уже решена, какой смысл в реверансах и поклонах?
– День вашей казни назначен, милорд Редгласс. Вы хотите знать его?
– Если это не сегодня, то нет. Мне нужно успеть дописать письма Эризе и детям, и я бы не хотел делать это в омраченном настроении.
– Не сегодня, – обрадовал лорда Его Высочество.
– Прекрасно.
Несколько минут тишины.
Редгласс успел написать еще пару строк, он продумал весь текст сразу после признания, и оставалось перенести тот на бумагу. Но регент вновь заговорил, и хозяин Миррорхолла отложил перо.
– Вы наделали много глупостей и принесли немало бед, милорд Редгласс. К тому же выбрали для этого самое неподходящее время. Привезти мальчика Дримленса в Санфелл и позаботиться о нем было последней волей Его Величества Гийера Старская, я бы назвал это навязчивой идеей. – Экрог поднял взгляд на своего собеседника: – Желанием моего друга и нашего короля! Но и этого было недостаточно. В сложное время вы не только отказались помочь королевству справляться с напастями, так еще и сами их создавали. Вы изрядно помешали мне, милорд Редгласс, и за каждый из ваших проступков вы достойны смерти. Но умрете вы, к сожалению многих и, чего уж таить, моему огромнейшему сожалению, лишь один раз.
– Моя семья…
– Ваша жена и дети будут жить. Я уверен, что они знали о ваших деяниях, но давайте будем считать, что они не могли ничего поделать и не желали противостоять отцу и мужу. Я принимаю это и прощаю их, если в том есть необходимость. Ваш род будет продолжаться, в назидание за ваши грехи я заберу на благо Флеймов и Глейгримов часть ваших владений. Быть может, Его Величество, когда вырастет, пожелает вернуть их, а быть может, это сделают лишь его дети или внуки. Также к вам будут отправлены мои люди, на пару-тройку лет, пока все не разрешится. Они помогут править вашему наследнику.
– Благодарю. – Лорду полегчало после этих слов. Одно дело – надеяться на честность, и совсем другое – услышать подтверждение. Хорошо, что регент не знает об отсутствии в Миррорхолле Харга. – А Ниллс?
– Что не так с Ниллсом?
– Ниллс был моим соратником и помощником. Он повинен не меньше моего и должен отправиться на площадь вместе со мной, а то и впереди меня! Он предатель.
– Меня лично Ниллс ни разу не предавал. Кроме того, среди лордов у него есть сильные защитники, да и милорд Дримленс просил за него. Жизнь обходилась с ним жестоко, но теперь он нашел свое место. Полагаю, ему придется еще долго искупать свои грехи.
– Это значит, что он останется жить? Меня ждет палач и площадь, а его уютная постель, все радости жизни и благосклонность лордов? Меня казнят, а его – слугу и простолюдина – оставят жить?!
Его Высочество развернулся и, не отвечая на вопрос, покинул Экрога Редгласса. Он сказал все, что хотел.
Дверь с заметным хлопком закрылась.
Фейг
Леди Вайткроу не зря ходила до озера и приносила гостинцы водным существам – Амфи, как она и надеялась, был болтлив. Тем более, скучая по другу, он радовался гостям, охотно и с удовольствием рассказывая, о чем с ним говорил Рирз. Вероятно, бастарду не пришло в голову, что леди, которую голубокожий нередко видел в обществе бастарда и Вихта, может решить расспросить о чем-то наивное создание. А быть может, и саму Фейг лорд считал таким же наивным созданием. По письмам и беседам складывалось впечатление, что сын Рогора относится к леди с уважением, что он ценит ее ум и характер. Это могла быть лишь игра.
Так или иначе Фейг сумела настроить беседу с Амфи на нужный лад. Мужчина поведал ей о легенде рода Вайткроу, которую бастард где-то добыл и несколько раз рассказывал синекожему, в надежде что-то понять, а может, желая получить совета.
Амфи сбивался и путал некоторые части, перескакивал, перевирал что-то, вставлял привычные ему словечки и возвращался обратно, дополняя, но особой связности
