был кто-то другой? И смогла бы я перенести убийство незнакомца? Я бы поступила так же, защитила бы академию, спасла тех, кто мог пасть от его рук.
По несчастливой случайности, один из близких оказался убийцей. Можно, конечно, считать, что и я стала убийцей по его вине, но нет. По своей.
Это мне в наказание от богини, что я свернула с пути, что поддалась праздности, забыла о том, кто я и как часто смерть дышит мне в затылок.
* * *
Мы были близки с Арчибальдом, но сейчас стали еще ближе. Он специально завалил экзамен, чтобы остаться со мной на еще один год в академии. Он не сказал этого, но мне и не нужно было.
Я знаю, какой он алхимик, какой он колдун. И его провалы нарочные. Чтобы ошибиться в каждом ответе, нужно знать правильный. В один из дней мы отметили его десятый год в академии Гриммор.
Сменялись сезоны, а боль не утихала. Она стучала, ныла, резала меня изнутри, принося в жизнь ночные кошмары, где я оказывалась в той обсерватории снова и снова. Опять и опять убивала лучшего друга. А потом, закапывая его тело, падала в могилу, чтобы рыхлая и влажная земля забила мой рот и нос, блокируя воздух.
– Пора, Ро-Ро. – Арчибальд тронул меня за плечо, ведя в сторону шкафа в холле.
– Пора, – кивнула я, осмотрев некогда яркую, а теперь совсем блеклую дверь его спальни. Будто бы с собой в безымянную могилу Лукас забрал все краски, оставив серость и печаль.
Остались только мы. Надеюсь, что Энни счастлива. Она выбрала быть как можно дальше от нас. И я ее судить не стану. Не после того, что мы сделали.
Мы поссорились, когда Арчибальд попросил ее не доносить на нас. Решив, что мы посчитали ее предательницей, она разозлилась и оборвала с нами все связи. Я понимаю, что она хотела как лучше. Она уверяла нас, что правильнее будет рассказать о том, что сотворил Лукас, но тогда пришлось бы рассказать о том, что я его убила. На это ни я, ни Арчибальд согласиться не могли.
Как было сказано на одной из лекций: «Тьма – это кошмарное бремя, которое нужно уметь нести. Оно может поглотить или полностью изменить вас».
Остается только ждать, когда же я уже столкнусь лицом к лицу с бездной, которая настойчиво зовет меня по имени с той самой ночи. Может быть, я откликнусь когда-нибудь. И очень надеюсь, что это «когда-нибудь» будет очень не скоро…
Часть 2
Ты призракам не верь – они лжецы
Разбит, разбит золотой сосуд! Плыви, похоронный звон!Угаснет день, и милая тень уйдет за Ахерон.Плачь, Гай де Вир, иль, горд и сир, ты сладость слез отверг?Линор в гробу, и божий мир для наших глаз померк.Так пусть творят святой обряд, панихиду поют для той,Для царственной, что умерла такою молодой,Что в гроб легла вдвойне мертва, когда умерла молодой!Эдгар Аллан По
Глава 18
Бруклин
2019 год
По объявлению
Очередное утро заурядного дня. Калеб медленно потянулся, откинув тонкое временное одеяло, под которым он был вынужден спать, пока не купит теплое. На обнаженном торсе перекатились ноющие мышцы. Снова для него нет работы. Вчера он пропустил пару ударов на тренировке, потому что, по обыкновению, считал ворон. На самом деле он считал не ворон, а часы до конца. Ему не нравилось ходить в зал, но перспектива выиграть триста долларов ему льстила. В прошлом месяце он поспорил со своим сокурсником, кто из них быстрее скинет лишнее.
Их последний разговор был таким:
Калеб: Дурное условие какое-то.
Трэвис: Так один раз в туалет сходить, и три сотни в кармане.
Уолтер: Пометка. Это должен быть именно вес, а не отложенная личинка.
Трэвис: Вы все здесь идиоты.
Осталось сбросить всего два фунта, напомнил он себе. Калеб даже не ожидал, что у него хоть что-то получится. Он бросал все на полпути, едва на горизонте начинали маячить проблемы. Так ему было проще. Да и в целом он не собирался выходить из зоны комфорта (становиться сильнее через дискомфорт для него было слишком).
Внезапное и до ужаса смешное объявление привлекло его внимание, и он кликнул мышкой.
«В похоронное бюро сестер Роу требуется сотрудник.
Обязанности и требования просты: не бояться душ, что стремятся перейти в загробный мир, быть обходительным и выполнять требования клиентов.
Для собеседования прийти по адресу Холлоу-стрит, 179, самый последний дом по улице, окружен зловещими тенями».
Калеб усмехнулся и записал адрес.
Сделал себе два тоста, но снова и снова терял концентрацию на еде, возвращаясь к причудливому объявлению.
Он решил, что владелец бюро – старик преклонных лет, а объявление точно писали его внуки, чтобы приколоться. Не верилось, что кто-то мог написать это всерьез.
Тосты остыли, стали резиновыми, словно подошвы старых кед. Нет, кеды жевать он еще не пробовал, но как будто на вкус они могли бы быть похожими на эти самые тосты.
В голову лезла мысль, как и где могли ступать эти подошвы, и он брезгливо отставил тарелку, хоть на белой с окаймлением керамике все еще лежал хлеб, а не резина. Аппетит уже пропал напрочь.
* * *
Дом встретил Калеба мрачными глазницами окон. В тот самый момент, когда он хотел постучать, дверь с глухим скрипом распахнулась сама, обнажив узкую, темную прихожую. Запах плесени и сырости ударил в нос Калеба, смешиваясь с едва уловимым, сладковато-землистым ароматом, похожим на прелую листву и… чего-то еще, чего он не мог определить.
Калеб не смог побороть любопытство и с порога заглянул внутрь. Стены были обшиты темным, потрескавшимся деревом, потолок скрывался в полумраке. Воздух был тяжелым, неподвижным, давящим тишиной. Казалось, сама ткань времени здесь замедлилась, застыла в ожидании чего-то ужасного.
И вдруг из глубины дома туманным миражом появилась она. Симпатичная юная девушка, немногим старше Калеба, лет семнадцать-восемнадцать, так ему показалось. Ее лицо было бледным, но черты правильными, а глаза необычайно яркими. На секунду ему почудилось, что они светятся. Она была одета в простой, но элегантный черный костюм, который отлично подчеркивал ее фигуру.
– Принят, – сказала она, ее голос был тихим, но каким-то излишне уверенным, совсем не соответствующим атмосфере. – Завтра в шесть вечера приходи.
Она закрыла дверь, не дав Калебу и возможности сказать хоть слово. И он с удивлением отметил, что даже немного рад, что к нему вышел не чудной старик, а вполне себе хорошенькая девушка.
Парень хмыкнул. Он так и остался стоять, наблюдая, как в окнах зажигается свет.
Калеб оставался так долго недвижимым, почти прирос к месту и замерз. В голове прокручивал образ девушки и гадал: объявление реальное или шутка?
– Ты на собеседование? – раздался вкрадчивый голос.
– Что? – переспросил Калеб, оборачиваясь.
– Я спросил, ты на собеседование в похоронное бюро? – спокойно повторил
