«Вот, — сказал он, — здесь им и место».
«Картины хорошие, но под ковер не подходят, — заметила я. — Я долго искала их, потому что синий цвет на них точно соответствует цвету ковра».
«Да, к черту все эти соответствия! — ответил Рекс. — Иногда полезно все перемещать. — Он показал пальцем на картины: — Это всего лишь репродукции, — а потом на работы Роз-Мари: — А вот это оригиналы. Более того, это просто шедевры».
Я бросила взгляд на Роз-Мари. Она буквально светилась от удовольствия.
К концу того лета Роз-Мари и Рекс стали встречаться регулярно. Мне было сложно сказать, насколько серьезно Рекс относился к моей дочери, но одно было очевидно — он был упорным парнем. Мне казалось, что я вижу его насквозь. Он умел очаровывать, но этой способностью обладали все мошенники, которым надо сначала завоевать твое доверие, а потом обобрать тебя до нитки. Это я поняла по опыту общения с моим первым мужем. У этого Рекса всегда наготове была шутка, он мог разглагольствовать на любую тему, осыпал людей комплиментами, словно щедро раздавал жвачку, и делал все, чтобы ты чувствовал себя центром вселенной. Тем не менее я не стала бы подпускать его к себе слишком близко.
У него было много разных планов. Он постоянно говорил о новых источниках энергии: солнечной, термальной и энергии ветра. Джим считал, что Рекс — это просто трепло. «Если можно было бы использовать энергию воздуха, который он выталкивает из себя, то можно осветить весь Финикс», — сказал однажды Джим.
Я никогда не предостерегала Роз-Мари о возможных проблемах отношений с Рексом, потому что именно в таком случае эта своевольная особа точно сделала бы какую-нибудь глупость. Я просто говорила ей, что, возможно, Рекс в долгосрочной перспективе — не самый идеальный партнер.
«Я бы не назвала его надежным, как скала», — объяснила ей я.
«А я и не хочу выходить замуж за скалу», — ответила она.
Роз-Мари говорила мне, что ей в Рексе нравится то, что когда они вместе, что-то постоянно происходит. Рекс умел и любил завязать разговор с незнакомым человеком. Он действовал спонтанно и неожиданно. Он обожал розыгрыши и сюрпризы. Однажды он тайком пронес одну из небольших картин Роз-Мари в художественный музей Финикса, повесил ее на стене, а потом пригласил ее в музей. Она страшно удивилась и была польщена, когда Рекс подозвал ее к висящей на стене работе и произнес: «Ой, да ты только посмотри! Самая лучшая картина во всем музее!»
С Рексом постоянно происходили странные события. Некоторые из этих событий были смешными, некоторые пугающими, но все, чем бы он ни занимался, превращалось в приключение. Он был непредсказуемым и видел эту черту характера в других, словно масон, считывающий тайные сигналы. С ним можно было пойти в цирк и познакомиться с клоунами, наездницей и глотателем шпаг. После представления он в этой компании мог пойти пить в бар, в котором глотатель шпаг рассказывал о секретах своего ремесла, наездница-цыганка вспоминала времена, когда она сидела в нацистском концлагере, а один из клоунов, тот, у кого были самые грустные глаза, мог признаться, что поблизости живет девушка, которую он никак не может разлюбить, после чего все толпой садились в машину и в четыре часа утра стояли под балконом этой женщины, распевая серенаду Red River Valley — «Долина Красной реки», чтобы та снова полюбила клоуна с грустными глазами.
Однажды осенью, во время каникул Роз-Мари, в нашем доме в Хорсе Меса появился Рекс. На нем были ковбойские сапоги и огромная шляпа. Джим, Роз-Мари и я сидели за кухонным столом и доедали манную кашу. Я предложила Рексу каши.
«Нет, мэм, спасибо. У меня сегодня большие планы, и я не хотел бы есть слишком много».
«И что за планы?» — поинтересовалась я.
«Ну, я знаю, что все вы любите лошадей, — начал Рекс. — И я подумал, что, если собираюсь жениться на вашей дочери, то должен вам показать, что сумею ездить на лошади, хотя никогда раньше не сидел в седле. Так что сегодня я планировал найти где-нибудь лошадь, и если вы согласитесь присоединиться ко мне, выехать на прогулку и поделиться советами с начинающим ковбоем, то я буду вам крайне признателен».
Мы с Джимом переглянулись. Да, этот парень не хотел исчезать из нашей жизни. Роз-Мари начала объяснять, что у подножия горы живет семья Кребс, дети которых ходят в мою школу. У них есть лошади, и они с удовольствием разрешат нам на них прокатиться. Мы доели манную кашу, надели ковбойские сапоги, сели в машину и поехали к Кребсам.
Рэй Кребс сказал, что все лошади находятся в загоне, а седла и уздечки лежат в сарае. Правда, на лошадях уже не ездили пару месяцев, поэтому он рекомендовал нам быть поосторожнее. Мы выбрали четыре лошади, но они не хотели отходить от табуна, поэтому Джиму пришлось поймать их лассо перед тем, как вести в сарай и оседлывать.
Роз-Мари захотела прокатиться на самой быстрой лошади, поэтому выбрала себе небольшую гнедую кобылку. Для Рекса я приметила спокойного кастрированного мерина, но тот сказал, что ни за что не сядет на кастрированное животное, поэтому я дала ему кобылу, которую выбрала для себя, несмотря на то что выбранное им животное нервно переступало с ноги на ногу.
Мы оседлали лошадей и выехали в загон побольше размером, предназначенный для выездки. Джим и Роз-Мари пустили своих лошадей рысью, а я осталась сидеть на лошади в центре загона и стала давать Рексу советы. Он внимательно слушал и старался следовать моим советам, но с первого взгляда становилось очевидным, что он не прирожденный наездник. Он слишком напрягался и наклонялся вперед, от чего смещался центр тяжести и ему приходилось напрягать плечи. Я велела, чтобы он расслабился и сел поглубже в седле. Нет смысла хвататься за уздечку, она его не спасет.
Но Рекс не последовал моему совету и без умолку говорил, что нет ничего проще, чем кататься на лошади, и что ему это занятие нравится. Ему захотелось поехать быстрее, и он спросил: «А как тут на вторую скорость переключиться?»
«Сперва научись задницу от седла не отрывать», — порекомендовала я.
Через некоторое время Рекс перешел на рысь, но постоянно подскакивал в седле и дергал поводья. Потом он заявил, что пока не заставит лошадь пойти галопом, то не сможет считать, что вообще катался верхом.
«Пни ее, если хочешь, чтобы она галопом пошла», — посоветовала Роз-Мари.
И именно это Рекс и сделал. Лошадь начала бежать быстрее, но все-таки не перешла на галоп, видимо, решив, что шатко сидящий на ней всадник еще к такой скорости не готов. Обрадовавшись тому, что лошадь ускорилась, Рекс принялся радостно орать: «Воа! Воа!» и туда-сюда дергать поводья. Лошадь испугалась и понесла.
