– Да мне и на тебя не наплевать. Только я действительно всего этого захотел сам. Вы все полгода твердите о том, что мне нужно сменить обстановку, чтобы прийти в себя. Вот я и решил её сменить. Оказывается, не так. Оксана, я ведь никогда ничего тебе не диктовал. Дай и ты мне свободу выбора. Один отец меня понимает!
– Ну, что ты! Тебя ещё и Макс понимает! Он тоже говорит, что правильно ты делаешь! Может быть, ты и его с собой возьмешь? Вам там хорошо вдвоем будет – никто ничего не диктует, сами себе хозяева! – Оксана сердилась не на шутку.
– Оксана, – Олег слегка сощурился. Она осеклась под его взглядом и опустила глаза.
– Хорошо… – после паузы уже немного мягче сказала она. – Хорошо, поступай, как знаешь, только давай о себе знать при каждом удобном случае. Мы же боимся за тебя.
– Об этом ты могла бы и не говорить. А вот бояться за меня не стоит. Ничего со мной не случиться.
Поздно вечером, когда мама уже спала, отец пришел к Олегу в комнату.
– Ты ещё не спишь? – спросил он, входя.
– Нет. Мама успокоилась?
– Немного, – отец сел в кресло.
– Па, ты тоже на меня сердишься?
– Нет. Ты правильно сделал. Уезжаешь ты всего-то на пять месяцев, а может, и меньше. Конечно, я буду переживать за тебя, но я бы переживал, даже, если бы ты уехал на два дня.
– Ты маму уговори, чтобы она не плакала.
– Попробую. Один вопрос, ты действительно этого захотел сам?
– Да. Я за шефом полмесяца ходил.
– Ну, что ж… будем надеяться, что тебе это пойдет на пользу.
Олегу действительно это пошло на пользу. Почти полгода он провел в тайге. Первый месяц было тяжеловато – он не привык к сапогам, к длинным переходам, к такому обилию комаров. Но переносил Олег всё это терпеливо, не жаловался, даже виду старался не подавать, что устал. Потом наступил момент перелома – ему стало немного легче. Вскоре он окончательно привык. Иногда, когда просыпался ночью в палатке, Олегу казалось, что так было всегда.
Время и лес лечат. У Олега стало пропадать чувство безысходности. Цели, правда, ещё не появилось, но обреченность пропала. Он вспоминал Марину и Снежану так же, как раньше – каждый день, но боль притупилась и печаль, с которой он всегда вспоминал их, была светла. Олег оживал. Теперь он уже иногда шутил и даже смеялся. Улыбка стала прежней, а не натянутой, как раньше. Окружающие принимали это за адаптацию «кабинетного мальчика» к реальной жизни. Единственным человеком, который понял, что это немного не та адаптация, был начальник партии. Как-то вечером он и Олег сидели у костра. Все уже разбрелись по своим палаткам. На следующий день к вечеру они должны были выйти к поселку. Начальник мечтательно улыбнулся и сказал:
– Завтра вечером в баньке попаримся. Почта нам, наверное, уже есть… Ждешь писем?
– По-моему, кроме наших бичей, их ждут все, – ответил Олег, глядя на угли костра.
– Потянула же тебя нелегкая, Олег! – начальник покачал головой и, улыбаясь, посмотрел на него. – Что тебе дома не сиделось? Деньжат решил подзаработать? Так у тебя вроде бы зарплата неплохая была, работа непыльная. В таком возрасте от жены в лес… Чудак… Писем ведь ждешь больше всех.
– Деньжат мне хватало и работа устраивала. А вот жены у меня нет. Письма от родителей и сестренки, – Олег прищурился на угли.
– Тогда почему кольцо носишь? – удивился он. – Кольцо вроде бы обручальное.
– Обручальное. Была жена. Погибла. В прошлом году, в августе. Вместе с дочкой.
– Извини. Так ты из-за этого в лес подался?
– Из-за этого. Мы раньше вместе работали в политехническом, на одной кафедре. Я уже защитился.
– Ну, что ты у меня с ученой степенью, меня в Управе предупреждали. Ты, говорят, там на практике был, виды на тебя имели, а ты в институте остался?
– Был на практике. В институте решил из-за Марины остаться. Мы ещё тогда не женаты были, вообще ничего у нас не было. Её не стало, я на работу, как на каторгу шел. Потом один умный человек предложил обстановку сменить.
– Сильно жену любил?
– А вы как думаете?
– Видать, сильно. Сейчас хоть чуть-чуть попустило?
– Чуть-чуть. Не знаю, как дома будет, а здесь вроде бы чуточку легче.
– Значит попустит. А вот колечко сними. Я тебя уже предупреждал. Не ровен час, зацепишься где-нибудь. Минимум – палец сломаешь, максимум – без пальца останешься.
– Я никогда его не снимал со дня свадьбы.
– В палец вросло?
– Нет. Просто не снимал. Если сниму, то куда я его дену?
– На цепочку рядом с крестом повесь.
Некоторое время они помолчали. Потом начальник снова заговорил:
– Мне когда сказали, кто у меня замом будет, я со всем начальством переругался. Я ведь отпуск за два года брал и ничего не знал. Вышел как раз за неделю до отъезда. Ну, всё думаю, подкинут мне маменькиного сынка, который скулить всю дорогу будет. Мне Эдик Дубинин взялся тебя взахлеб нахваливать – хороший мальчик, семья приличная, родители профессора… – он усмехнулся. – Я думал, что он надо мной издевается. Не издевался старый змей.
– Я действительно профессорский сын. Что в этом такого?
– Абсолютно ничего. Просто я по Управлению знаю, когда приходят мальчики «голубых кровей». Хуже девиц охают и ахают. И не дай Бог, посылают их куда-нибудь. Ты в этот стандарт не вписываешься.
– Как воспитали.
– Что, батька ремнем баловал?
– Ни разу. Просто с детства объяснял мне, что я – мужик, должен учиться принимать решения и что-то делать. Вот я и делаю. По крайней мере, пытаюсь.
– Хорошо пытаешься.
Из таежных поселков, попадавшихся нам по ходу маршрута, Олег отправлял домой редкие письма. Одина раз ему даже удалось позвонить. Мама плакала от радости, что слышит его голос, отец говорил спокойно, но Олег знал, что отец очень волнуется.
Ещё у Олега обнаружилась одна маленькая странность. Как сказал начальник партии, у него был «нюх на камни». Олег сам не знал, каким образом, но он всегда шел в нужном направлении и всегда у него был какой-то результат.
Олег вернулся домой через пять с небольшим месяцев слегка похудевший, с немного обветренным лицом (отпускать бороду он тогда ещё не научился), но зато оживший и повеселевший. Там, откуда он вернулся, была уже глубокая осень, дома – бабье лето. Дорога домой казалась бесконечной, а вокзал в родном городе самым желанным местом. Больше всего хотелось залезть в ванну, а потом в свою постель и спать. Хотя нет, перед сном, съесть чего-нибудь вкусненького, приготовленного мамой или Оксаной.
О точной дате приезда Олег не предупредил, ему хотелось сделать маленький сюрприз. Это вполне удалось. Он приехал примерно через час после возвращения родителей с работы. Мирно дремавший возле своей будки Барон сначала тявкнул на него, а потом начал подпрыгивать и радостно повизгивать, как щенок. Олег потрепал собаку за ухом и пошел к двери. Дверь распахнулась. На пороге стояла мама, улыбалась и вытирала слезы.
