Паскудное воображение удружило, снова нарисовав принцессу обнаженной. Без синяков, бинтов и повязки. Длинные мускулистые ноги, округлые бедра — даже под одеждой видно, что они у девчонки хороши. Плоский живот, грудь — маленькая, с чуть вздернутыми сосками. Есть в фигуре Тэруко что-то мальчишеское. Не по-женски сильные руки, не слишком выдающиеся, но заметные мышцы на спине и груди…
Желание было очень ощутимым, плотским и ярким. Знай принцесса, о чем он сейчас думает, она бы не захотела говорить «спасибо».
Тэруко все еще сидела рядом, и ему казалось, что он чувствует жар ее тела сквозь ткань кимоно. Джин хотел ее и злился на себя за это желание, которое не мог контролировать. Он чуть отодвинулся. Не хватало еще, чтобы принцесса заметила неуместную и однозначную реакцию его тела.
— Отец учил меня, что нет позора в том, чтобы признать свою ошибку. И я от всей души благодарю вас и прошу прощения. — Голос девушки дрогнул. — Я рада, что судьба свела нас, и буду счастлива стать вашей женой. — На последних словах Тэруко подняла взгляд и просительно заглянула Джину в глаза.
Проклятье, лучше бы она напала на него с мечом! Или даже не она, а сразу весь гарнизон дворцовой стражи. На удар катаной Джин нашел бы что ответить, а вот что ответишь на такие слова, сказанные от всего сердца?
В обращенном на него взгляде девушки светилось восхищение, благодарность и совсем несвойственная принцессе робость.
Навязанная невеста. Искренняя, отчаянно смелая. Хрупкая и уязвимая в этой своей смешной повязке на груди, в синяках и с забинтованной рукой. Сумасбродная девчонка, рискнувшая выйти за ним на улицы Тэйдо, вставшая в одиночку против четырех пьяных ублюдков.
И сумевшая сейчас попросить прощения. Поступок, в семнадцать лет требующий едва ли не большего мужества.
Вот он — момент, чтобы смертельно оскорбить и оттолкнуть принцессу раз и навсегда. Унизить в ответ на искренность, ударить, пока она сама протягивает руку.
Он еще раз взглянул на девушку и понял, что не сможет быть настолько жестоким.
Джин всегда презирал любителей рубить собаке хвост по частям. Если решил — действуй.
Думал ли он когда-нибудь, что сам уподобится им?
Принц резко поднялся, подобрал куртку Тэруко и швырнул ее девушке.
— Время вышло. Одевайтесь, ваше высочество.
Свет в глазах принцессы потух. Так стремительно, словно кто-то погасил огонек в лампе. Она стиснула зубы и отвернулась.
Джин еле сдержался, чтобы не выругаться. Он знал, что поступил правильно, холодно и официально ответив на ее порыв. Нельзя давать обещаний, которые не собираешься выполнять. Как бы хороша и соблазнительна ни была Тэруко, как ни нравилась ему, он любит другую.
Да, он поступил правильно. Но на душе все равно было гадко.
Нобу едва дождался, пока за провожавшей его девицей закроется дверь. Уме грациозно поднялась ему навстречу с татами, но он оборвал приветствия девушки.
— Беда, Уме!
На хорошеньком личике отобразилась тревога:
— Что случилось, господин?
— Брат арестован! — Он заговорил торопливо, перебивая сам себя. — По обвинению в государственной измене. За шпионаж в пользу Самхана. Можешь себе это представить, Такухати — и по обвинению в измене?! Это же смешно! Как, скажи мне, ну как можно в такое поверить, Уме? Это же ложь! А все виим этой девки! Я уверен, это она навела на брата службу безопасности! Меня тоже пытались арестовать, я успел скрыться в последний момент. И теперь… не знаю… — Он растерянно заморгал.
Привычный устоявшийся мир вокруг Нобу накренился и начал рушиться. Юноша ощущал почти невыносимую потребность поделиться хоть с кем-то подспудным ужасом, который ощущал. Услышать слова одобрения, а то и совет…
— Ах, какой кошмар! — воскликнула гейша и горестно заломила руки. — Проходите, господин! Вы, наверное, устали!
— Я совершенно без сил, — пробормотал Нобу, падая на татами у маленького столика. — Весь день бегал от стражи.
Это был самый долгий и тяжелый день в жизни младшего Такухати. Друзья предупредили его с утра, перед выходом в караул. Даже не успел собрать вещи и деньги, до того как броситься в бега. А потом весь день шарахался от собственной тени, блуждая по улицам города.
Казалось, все прохожие пялятся только на него. Каждый — от торговца корзинами до оборванного мальчишки-попрошайки на углу — знает, что именно Нобу — тот самый беглый Такухати, которого ищут самураи сёгуна. В трактире подавальщица смотрела так подозрительно. Всем известно, что многие трактирщики работают на службу безопасности. У Такеши Кудо было достаточно времени, чтобы разослать описание Нобу всем своим крысенышам.
Нужно было бежать из столицы. Всеми правдами и неправдами добираться до Эссо. Там — деньги, преданные люди. Дом.
Но он вспомнил, что вечером обещал заглянуть к Уме. Представил, как расстроится девчонка из-за его внезапного исчезновения. А ведь он клялся, что не бросит ее.
Поэтому Нобу пересилил страх. Дождался темноты, чтобы прийти в «квартал ив и цветов», как обычно. Стражник на входе не проявил к нему никакого интереса, и это ободрило. Но по-настоящему в безопасности юноша почувствовал себя, только когда дверь в комнату Уме закрылась за его спиной.
— Вы, наверное, голодны? Хотите чаю?
— Хочу, — пробормотал он.
Ее голос расслаблял, успокаивал. Нежные руки на его плечах, полное заботы и тревоги лицо.
— Это все она, — продолжал Нобу, отхлебывая чай с сильным привкусом каких-то трав. — Та шлюха, которую он приблизил. А я ведь предупреждал его, Уме! Я говорил, что нельзя доверять продажной девке!
— Вы были совершенно правы, господин.
— И что теперь? Что мне делать? Каково будет Хитоми? Он мог подумать о нас хоть немного?
— Ах, это так эгоистично!
Он еще говорил, быстро и взахлеб. Жаловался, негодовал, строил планы. Уме слушала и поддакивала, как всегда.
Какая она все-таки умница. И так предана ему. Не прогнала, услышав, что род Такухати в немилости. Испугалась не за себя, за него…
— Я уеду на Эссо, — пробормотал он и зевнул. Голова вдруг отяжелела, веки стали совсем неподъемными. — Ты дождешься меня?
— Конечно, господин.
— Хорошо. — Нобу снова зевнул. Такой тяжелый длинный день. Ужасно хочется спать…
Недолго… вздремнет всего полчасика… а потом…
— Господин!
Девушка нагнулась, вслушиваясь в дыхание спящего, потом потрясла его за плечо. Юноша в ответ раскатисто захрапел.
Уме подошла к окну, подняла ставень и высунулась с фонарем в руках, словно любуясь на ночное небо — темно-синее, бархатное, в проблесках крупных звезд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
