Прилагаю при сем доказательства того, в чем меня обвиняло Русское правительство, а именно в том, будто 1) я шпион и 2) будто я продал планы Порт-Артура японцам, в чем я неповинен — я никогда не был в Порт-Артуре или близ него. Я вел удачные дела в Тяньцзине, и за убытки, причиненные арестом, я требую возмещения согласно прилагаемому расчету».
Перевел: Генерального штаба подполковник князь Волконский
* * *
ШТАБ войск Дальнего Востока.
УПРАВЛЕНИЕ генерал-квартирмейстера.
Отделение РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ
Начальнику штаба тыла войск Дальнего Востока{369}
19 июня 1906 г. № 3969
Телеграммой от 24-го января с. г. за № 8061 Вы сообщили в Управление Генерального штаба, что строго произведенным расследованием установлено, что английский подданный Хозе Гайдне никакого рода насилиям не подвергался, ввиду чего жалобы его неосновательны.
Вследствие отношения от 19-го мая с. г. за № 278 генерала Алексеева, в копии при сем препровождаемого, прошу уведомить, известны ли Вам были подробности претензий Гайдиса при производстве упоминаемого Вами расследования и нельзя ли дополнительным расследованием доставить фактические доказательства, указывающие на несправедливость его жалоб.
Вместе с тем прошу препроводить мне копию ранее произведенного по сему делу расследования.
ПРИЛОЖЕНИЕ: Копия отношения за № 278 с приложениями.
Подписал: И. д. начальника штаба генерал-майор Орановский
Скрепил: Вр. и.д. генерал-квартирмейстера
Генерального штаба подполковник Вальтер
Верно: Генерального штаба подполковник Березин
* * *
УПРАВЛЕНИЕ
генерал-квартирмейстера войск Дальнего Востока{370} ШТАБ ТЫЛА ВОЙСК
Начальнику штаба Тыла
5 июля 1905 г. № 21665 г. Харбин,
На № 3969
РАПОРТ
Генерал Палицын шифрованной телеграммой от 11-го октября минувшего года за № 8064, при сем прилагаемой в копии, просил уведомить: правда ли, что Гайдис, «находясь в тюрьмах Мукдена и Харбина, был высечен поясным ремнем и лишен два дня пищи, топки, одеяла и медицинской помощи».
Вследствие этой телеграммы были запрошены комендант и полицмейстер г. Харбина, сообщившие, что за время нахождения Гайдиса под стражей в г. Харбине с ним не происходило ничего такого, что давало бы ему повод заявлять претензии, указанные в телеграмме генерала Палицына № 8064.
Что же касается времени нахождения Гайдиса под стражей в гор. Мукдене, то вопрос этот остается несколько невыясненным.
Однако, принимая во внимание некоторые данные, можно полагать, что претензии Гайдиса совершенно несправедливы и относительно Мукдена. Так, ни в одном из семи прилагаемых при сем в подлинниках прошений, поданных им в Харбине (одно на ВЫСОЧАЙШЕЕ имя, два генералу Надарову и четыре коменданту города), ни слова не говорится о каких-либо насилиях и притеснениях, коим подвергали Гайдиса в Мукдене, о чем он, конечно, не преминул бы заявить, если бы подобные факты действительно имели место.
Те же собственные документы Гайдиса свидетельствуют о полной заботливости и даже предупредительности, которые оказывались Гайдису во время содержания под арестом в Харбине.
Наконец, жалобы Гайдиса на какого-то русского капитана Персица, по-видимому, не более как вымысел, ибо на опросе в Харбине, при сем прилагаемом, он заявил, что «по приезде в Мукден остановился в вагоне у австрийского доктора Персица, с которым только там познакомился» и у которого на третий день был арестован.
Вообще, насколько можно судить, все жалобы и претензии Гайдиса не имеют решительно никаких оснований.
ПРИЛОЖЕНИЕ: Копия переписки и подлинные прошения Гайдиса на английском языке.
Начальник штаба генерал-майор [неразборчиво]
Старший адъютант подполковник [неразборчиво]
* * *
КОПИЯ ШИФРОВАННОЙ ТЕЛЕГРАММЫ ИЗ ХАРБИНА ГЕНЕРАЛА ГЛИНСКОГО ОТ 3 НОЯБРЯ 1905 г. ЗА № 4241{371}
ЛОШАГОУ — ГЕНЕРАЛУ ОРАНОВСКОМУ
Генерал Палицын номером 8064 телеграфирует для сообщения Министерству иностранных дел: Прошу уведомить: правда ли, что высланный из Пекина в первой половине года португалец Хозе Гайдне, оказавшийся ныне англичанином, находясь в тюрьмах Мукдена и Харбина, был высечен ремнем и лишен два дня пищи, одеяла и медицинской помощи. Относительно Харбина вместе с сим наводятся справки, что же касается времени пребывания Хозе Гайдиса в Мукдене, то об этом в штабе тыла сведений не имеется, почему и прошу зависящего распоряжения о производстве расследования по заявленной жалобе. О результатах прошу телеграфировать для донесения генералу Палицыну.
Номер 4241. Глинский.
Верно: За старшего адъютанта поручик [неразборчиво]
* * *
УПРАВЛЕНИЕ коменданта города Харбина
Копия
В штаб тыла
Маньчжурских армий
ноября 6 дня 1905 г.
№ 9275
г.Харбин
РАПОРТ{372}
Относительно бывшего португальца, ныне англичанина Хозе Гайдиса спрашивать никого не могу, за неуказанием им, когда именно и где с ним случился описываемый им казус (на гауптвахте ли, или в тюремной больнице, ибо содержался как тут, так и там). Полагаю только, что заявление Гайдиса легко опровергнуть тем, что он меня видел неоднократно и имел возможность (мне) заявить лично о всех своих нуждах и просьбах, что он и делал не только устно, но даже письменно, все его письменные заявления и просьбы (написанные на английском языке) представлялись мною в штаб тыла и все его желания по возможности исполнялись[118] (включительно: покупка чая, сахара, табака, гильз, доставка книг). Если бы имел жалобу, то нужно полагать, что не скрывал бы, между тем он мне их не заявлял.
Подписал: И. д. коменданта города подполковник Дунтен
Верно: За старшего адъютанта поручик [неразборчиво]
* * *
АКТ ДОЗНАНИЯ{373}
1905 г. ноября 18 дня помощник Харбинского полицмейстера штабс-ротмистр Пономарев производил дознание по заявленной португальцем Хозе ГАЙДИС жалобе на то, что он, содержась под стражей в Харбинском арестном доме, в первой половине с. г. был высечен поясным ремнем и лишен два дня пищи, одеяла и медицинской помощи, причем оказалось:
1) Опрошенный 18 ноября заведующий Харбинским арестным домом поручик Гельднер показал: «Хозе Гайдне по прибытии как больной был помещен в тюремную больницу, возле него постоянно находился часовой из числа караула, наряжаемого от войсковых частей. По выздоровлении Гайдне помещен был в одиночную секретную камеру, возле которой тоже находился постоянный часовой из состава караула. На прогулку арестованный выпускался всегда отдельно от прочих арестантов с конвойным. Ежедневно посещая его камеру, я ни разу не получал от него никаких заявлений на обиды и притеснения, а тем более побои. От надзирателей же я несколько раз получал доклады, что Гайдне очень часто отказывается от обеда и ужина, довольствуясь одним чаем и булкой».
2) Опрошенный 18 ноября старший надзиратель Харбинского арестного дома фельдфебель Федор Иванович Митин показал: «Хозе Гайдне все время до отправки содержался в одиночной камере, под охраною отдельного часового, из состава караула. Никаких жалоб от него на надзирателей не получал, да надзиратели к нему и не могли иметь особого отношения, так как он даже на прогулку выпускался отдельно от прочих арестантов, под охраною особого часового. Знаю, что Гайдне часто не брал для себя казенного обеда и ужина, а предпочитал довольствоваться чаем и булкой, о чем я докладывал поручику Гельднеру. Больше показать ничего не могу».
3) Опрошенный 13 ноября младший надзиратель Харбинского арестного дома ефрейтор Филипп Матвеевич Логачев показал: «Хозе Гайдне сначала содержался в тюремной больнице, а когда выздоровел — в одиночной секретной камере № 12. Я и другие надзиратели до него совершенно не касались, так как у камеры всегда стоял часовой из состава караула, с этим часовым он выпускался и на прогулку, отдельно от прочих арестантов. Чтобы кто-нибудь обижал Гайдиса, я не видал и не слыхал ни от него самого, ни от других. Видел часто, что он не ходил за обедом и ужином, и даже сам предлагал ему принести, но Гайдне отказывался и говорил, что любит больше чай и булку».
4) Опрошенный 18 ноября младший надзиратель Харбинского арестного дома рядовой Василий Александрович Капитан дал такое же показание, как и ефрейтор Логачев.
5) Опрошенный 19 ноября санитарный городовой врач, заведующий больницей Харбинского арестного дома Николай Александрович Желудков показал: «Хозе Гайдне лежал в больнице очень долго, притворялся, что болят пятки ног, в медицинской помощи не нуждался. Жалоб от него никогда и ни на что я не получал, точно так же не слыхал, чтобы он кому-нибудь жаловался. Больше показать ничего не имею».
