Читаем без скачивания Война на три буквы - Екатерина Сергацкова

Вот так и живет сейчас «Донецкая народная республика» — наш украинский Техас, наше Сомали. За полгода войны здесь сформировались свои порядки и законы, и никто не способен их изменить, пока регионом руководит оружие.

Псевдовыборы расставили все на свои места. Народ, который по-прежнему, несмотря на страшный опыт многомесячных бомбежек и террора, принимает участие в фейковых актах волеизъявления, проголосовал «за мир», «за жизнь» и «за восстановление Донбасса».

А те, кто взялся этим народом руководить, проголосовали за продолжение войны.

«Выборы» в ДНР и ЛНР не легитимизировали новую власть на территориях, контролируемых боевиками, в глазах цивилизованного мира. Они узаконили эту власть в глазах самих боевиков и поддерживающего их народа.

«После выборов ДНР станет настоящим государством и сможет решать все вопросы на государственном уровне», — заявляли во время «выборов» все как один «полевые командиры» и руководители подразделений «правительства» самопровозглашенной «республики», имея в виду, прежде всего, получение гуманитарной и военной помощи от других стран.

«Что такое Новороссия? В моем понимании, Новороссия — это часть территории, грубо говоря, которая вмещает в себя две Франции, три Германии, 18 Люксембургов, 38 Монако... и плюс еще там... остальной пол-Европы... четыре Польши. Вот это Новороссия», — сказал зачем-то новоизбранный «глава» ДНР Александр Захарченко во время визита на шахту «Холодная балка».

В своей предвыборной программе он не раз заявлял, что не планирует купировать ДНР в нынешних границах, как предполагают Минские договоренности, а собирается «возвращать» Славянск, Краматорск, Мариуполь и другие подконтрольные Украине города. А потом — идти дальше на «исконно русские территории». То есть продолжать войну, несмотря на уговор с Москвой и Киевом.

Москва же позицией «полевых командиров» оказалась недовольна. Почти в канун «выборов», 1 ноября, стало известно, что Игоря Безлера — Беса, который контролирует территорию Горловки (а по его словам — «республику ГЕМ» — объединение Горловки, Енакиево и Макеевки), отправили «на отдых» в Крым.

За несколько дней до этого к нему приезжал на разговор генерал-полковник Сергей Суровикин (косвенно это подтвердил экс-глава «Верховного совета» ДНР Борис Литвинов), командующий Восточным военным округом России, которого связывают с главным кремлевским политтехнологом Владиславом Сурковым.

Суровикин уговаривал Безлера отвести войска от линии фронта и зафиксировать границы, предусмотренные Минскими соглашениями, но тот, как свойственно военным, почувствовавшими вкус власти и славы, отказался. В итоге «республика ГЕМ» осталась без военного начальства.

С «главой» ДНР, призывающим к продолжению военных действий, Москве будет легче договориться: он теперь не военный, а политическая фигура, и в случае нажима со стороны Суркова «сольет» неудобных военных. Те, в свою очередь, могут создать новому составу ДНР проблемы в виде вооруженных разборок. Но к этому в регионе уже привыкли.

Несмотря на то что «выборы» были очередным фейком, созданным, чтобы показать видимость демократических процессов на территории боевиков, в сознании украинцев ДНР и ЛНР все быстрее становятся отрезанным ломтем.

Несколько дней назад на отдельных трассах — в Курахово под Донецком, за Новоазовском под Мариуполем — появились пограничные пункты пропуска. В жестяных вагончиках обитают не бойцы добровольческих батальонов и солдаты ВСУ, а сотрудники Государственной пограничной службы Украины. Они не только проверяют багаж и документы у пассажиров, выезжающих с оккупированных территорий, но и вносят их данные в свою базу.

Граница между Украиной и ДНР/ЛНР постепенно становится реальностью, а это значит, что возвращать эти территории в ближайшее время никто не собирается, и заявление Петра Порошенко о возможной отмене закона об особом статусе Донбасса это подтверждает.

Вынужденные переселенцы могут надолго попрощаться с домом.

Хотя с переселенцами пока что получается ровно наоборот: они возвращаются в оккупированные города. Кто-то не смог найти работу в других регионах, кто-то устал скитаться по временному жилью, кто-то соскучился по дому и семье.

Сейчас Донецк выглядит почти таким же оживленным, как в первые дни лета, когда после начала АТО в аэропорту люди только стали покидать город. Постепенно открываются кинотеатры, дома культуры и музеи, предприниматели возобновляют работу офисов, а кафе наполняются посетителями, несмотря на гостей с автоматами.

Дончане как будто смирились с тем, что их дом уже никогда не будет прежним: привыкли к оружию, привыкли к взрывам. А теперь привыкнут и к тому, что оказались посреди обреченного на увядание острова-гетто, вокруг которого продолжает жить ставшая такой далекой Украина.

Екатерина Сергацкова,«Украинская правда»

4 ноября 2014

Между бегством и голодом

15 декабря Мониторинговая миссия ООН по правам человека опубликовала отчет, согласно которому количество погибших в Украине за весь период конфликта составило 4634 человека, включая 298 пассажиров «Боинга МН17». Ранения официально получили 10 243 человека.

22 декабря 2014 года и 5 января 2015 года проект «Открытая Россия» опубликовал списки из 227 и 250 имен российских военнослужащих и добровольцев, предположительно погибших в вооруженном конфликте на востоке Украины.

По официальным данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, около 1,2 миллиона человек были вынуждены оставить свои дома. Неофициальные цифры еще выше.

Война, сезон миграции

На временно оккупированные территории

— Уважаемые пассажиры, которые едут на временно оккупированные территории! — раздается из репродуктора в вагоне строгий женский голос.

Люди в вагоне замолкают и выслушивают о разнице часовых поясов между Украиной и временно оккупированными территориями. После строгого голоса бодрая песенка «Біла хмара, чорна хмара» не может сразу вернуть их к прежним оживленным разговорам.

Поезд Киев—Константиновка не так уж переполнен, как мне рассказывали. Люди в плацкартном вагоне едут лишь с одной-двумя сумками. Многие, как окажется утром, и до Константиновки не доедут — то есть говорить о «массовом» возврате переселенцев не приходится. Количество внутренне перемещенных лиц в Украине — более 450 тысяч.

Константиновка сейчас — последний город, подконтрольный украинскому правительству. Уже Ясиноватая — под контролем непризнанной ДНР.

— Здравствуйте, — говорит по мобильному 60-летний Владимир. — У вас можно забронировать два места до Донецка? Фамилии... Нет?

— Продолжайте звонить, — советует Лидия Ивановна, его соседка по купе, которая живет в Константиновке.

Владимир звонит по другому номеру и бронирует места в маршрутке до Донецка для себя и своей 47-летней жены Марты.

— Что сказали?

— Перевозчик нас наберет за полчаса до отправления.

Билеты для них от Константиновки до Донецка (60 км) с бронью — по 110 гривен. Для сравнения: билет на поезд от Киева до Константиновки — 105 грн.

За что?

«За что нам такое?» — эту фразу в разных вариациях я услышу десятки раз.

Владимир и Марта, семья интеллигентов, уехали на дачу в Винницкую область летом.

— В отпуск, как мы думали, — вздыхает Марта.

Теперь они возвращаются — возможно, лишь за теплыми вещами, а может, чтобы остаться в Донецке.

— Там посмотрим, — говорит женщина.

Ее муж Владимир, который работает в рекламе, кое-как справлялся удаленно. Он иронизирует и над всем посмеивается. Марта до сих пор «числится», по ее словам, врачом в одной из больниц Донецка. Зарплату «то получала, то не получала». Денег все меньше. И они еще в хорошей ситуации.

Евгения, красивая 40-летняя женщина из Горловки, едет домой лишь на пару дней за теплыми вещами. Она — одинокая мать, воспитывающая ребенка с ДЦП. Ребенка перевела в спецшколу в Киеве, когда школа в Донецке попала под бомбежку. Была репетитором физики и математики. Теперь живет у тетки, однако трудиться толком не может:

— Связей нет. Если искать новую работу, то нужно «от и до». А я на полный день не могу. С ребенком не одно, так другое.

Сами виноваты?

Я стараюсь не говорить, что я из Киева: когда люди об этом узнают, часто закрываются:

— А-а-а, вам наши проблемы...

Или, как сказала мне пенсионерка Лидия Ивановна из Конс-тантиновки:

— Тоже скажете, что мы сами виноваты? Мирные люди — заложники ситуации. А эти — что одни, что другие... Хотите стрелять — выйдите в поле и хоть все перестреляйте друг друга.

Кстати, позиция «выйдите из городов в поле и стреляйте друг в друга» тоже очень типична.