Подслушанные разговоры, когда не называешь себя, подтверждают разнообразие мнений.
— Я никогда и не хотела в Россию. Я как жила в своей Дружков-ке, так и хочу в ней жить, — говорит попутчицам бабушка в поезде, которая собирается лететь к дочке в ОАЭ.
Ее собеседницы согласно кивают. Одна — из Константиновки, другая — из Авдеевки. Меня они на верхней полке еще не замечают.
В то же время все в той или иной мере враждебно настроены по отношению к нынешнему правительству, а также к армии.
— Когда были ДНР, забирали машины у людей. Мы так ждали, что снова армия придет... А теперь....
И женщины снова соглашаются. Но и здесь есть нюансы.
Мы все боимся, что вернется ДНР
Часто местные делят украинскую армию на «тех, кто в посадках» и «тех, кто шикует». Первые в народном сознании — бедные призывники, вторых часто считают «наемниками». Одни — «голодные мальчики», и их подкармливают, вторые — «приезжают на дискотеки на БТРах», а также привели к расцвету проституции.
Лично я видел только дисциплинированные действия армейцев — однако любой случай недисциплинированности ухудшает отношение местных к армии. Продавщица в Семеновке однажды испугалась, когда пьяный солдат с БТРа из бравады выстрелил очередью в воздух — теперь пол-Семеновки знает об этом случае и имеет еще один повод недолюбливать армию.
Когда в Краматорске при мне армейский БТР заглох посреди улицы — на некотором расстоянии собралась толпа. Многие злорадствовали. Один из солдат, чтобы не терять лицо, стал останавливать «Жигули» с тонированными стеклами и проверять багажники.
И в то же время — практически все, с кем мне пришлось говорить, рады, что «вернулась Украина». Снова начали платить зарплаты и пенсии, а главное — прекратились обстрелы.
— Мы все здесь боимся, что вернется ДНР, — сказала мне армянка Марина.
Это же я услышу еще много раз.
— Люди боятся не собственно ДНР, а потому, что снова стрельба начнется, — уточнит Николай, инженер с НКМЗ (Новокраматорского машиностроительного завода, градообразующего предприятия в Краматорске). — Есть, наверно, и отдельные фрики, которые хотят возврата ДНР, но это не показатель, — а его жена расскажет «непоказательную» смешную историю, но запретит упоминать о ней, «ибо грешно».
Армянка Марина говорит, что в молодости уже пережила войну в Нагорном Карабахе, но там «все было понятно: христиане против мусульман, а здесь ничего не понятно», и в Карабахе, по ее словам, «по крайней мере не стреляли в городах».
В Украине — стреляли, и повторения стрельбы люди на освобожденных территориях боятся и почему-то ожидают.
Слухи о «возврате ДНР» я много раз слышал и в Славянске, и в Краматорске, и в Николаевке. Практически все этого боятся. Происхождение слухов непонятно.
Кто стрелял?
Точнее всего определить позицию нынешнего большинства на освобожденных территориях — «против всех». Обоюдоострая ненависть особенно сильна там, где бомбили:
— Те козлы потому, что в городах сидят. А те козлы потому, что города бомбят, — обсуждали между собой три женщины в поезде, не замечая меня на верхней полке.
Сакраментальный вопрос «кто стрелял?» местные почти всегда решают не в пользу украинской армии. Так, в Николаевке, где разрушен целый подъезд пятиэтажки, жители дома уверены, что стреляла «Украина».
Конечно же, расследования не ведутся, а если будут вестись — им никто не будет верить.
Все же иногда доходит до абсурда.
— Еду в Дебальцево, самую страшную зону. А что делать, матери 86 лет, — говорит мне женщина на остановке.
— А кто сейчас контролирует Дебальцево?
— Нацгвардия. Дошли до того, что по центру долбят. Знакомого убило. Завтра утром похорон.
— А кто долбит?
— Ну а как вы думаете? — задает риторический вопрос женщина. Мол, сомнений быть не может.
Я делаю паузу, и женщина замечает на моем лице сомнение.
— Конечно, Нацгвардия!
— То есть они контролируют город и одновременно по нему долбят?
Женщина сразу «закрывается», обиженная.
Разве что рефлексирующие интеллигенты рефлексируют. Так, в Краматорске инжерер НКМЗ Николай, который водил меня по городу, показывает новенькое аккуратное здание прокуратуры — с характерной часовней «по-пшонкински». Здесь во времена боевика Бабая был «штаб» ДНР.
— Везде вокруг стреляли, причем именно в то время, когда люди на работу идут. Вот здесь маршрутку разбомбило, потом женщина без головы весь день пролежала. Вокруг столько стреляли, а сюда ни разу не попали? Я так думаю, это была инсценировка.
И тот же Николай говорит, что сам видел вспышки с горы Карачун, где стояла украинская армия — а через короткое время слышал взрывы в черте города.
— Украинские СМИ тоже хороши. Что, хотят сказать, что украинская армия за все время ни разу не промахнулась? Ни одного шального снаряда?
За кого воевать?
На освобожденных территориях часто смеются над самой фразой «освобожденные территории»:
— Кто же освобождал? Те — сами ушли.
Эту фразу я слышал много раз в разных вариациях, даже от самых проукраинских граждан.
При возможности интересно было услышать и позицию иностранцев, как относительно непредубежденных людей.
— Самое обидное, что по «тех» никто не стрелял, когда они уходили, — говорит мне сириец Мухаммед, который из-за войны убежал из Сирии к друзьям в Краматорск, а из Краматорска, из-за другой войны, уезжал в Харьков. — Почему было не разбомбить колонну, когда она несколько часов шла до Донецка?
И это тоже приходилось слышать десяток раз — и от соотечественников тоже. На освобожденных территориях бытует также мнение, что нынешняя война — «договорняк», а цель ее — «делить миллиарды».
Когда удается подслушать разговоры людей с территорий, подконтрольных ДНР, и людей с освобожденных территорий — собеседники всегда соглашаются.
— За кого они воюют, эти мальчики? — говорит водитель из Горловки на остановке в Семеновке, когда мимо нас проходит колонна украинских БТРов. — За кого воевать? Яценюк с Коломой-ским делят миллиарды, а они гибнут.
Местные из освобожденного Славянска соглашаются с горлов-ским земляком.
Еще один интересный факт: олигарх Коломойский на нынешнем Донбассе часто демонизируется точно так же, как пару лет назад вне Донбасса демонизировался олигарх Ахметов.
Время сейчас смутное
— Сейчас все двуличные стали, — утверждает мне армянка Марина, продавец в магазине «Кулиничи» в Краматорске. — Приходят ДНР — говорят, что за ДНР. Пришла Украина — говорят, что за Украину.
Не все «двуличные»: люди часто изливают антиправительственные чувства, когда их и не просят. Женщина лет пятидесяти видит, как я фотографирую краматорского Ленина в желто-голубых штанах.
— Смешно, — говорю я.
— Смешно... Нет, уже не смешно! До маразма доходит!
И начинает. О «хунте», об «укропах». Полный набор. Критикует, конечно, и ДНР, и Путина — но как-то между делом:
— Путин не наш президент, с ним все понятно. А вот Порошен-ко почему нас бомбит?
Изливают и противоположные чувства. Кандидат в депутаты Сергей Борозенцев, который проиграл выборы Вадиму Ефимову, сам заговаривает со мной на улице, когда я фотографирую его офис. Он рассказывает, как убежал после того, как ДНР «гахнула его мордой об стол и одела наручники». Борозенцев при мне разговаривает с Ефимовым — после разговора он не преминул похвастать, что теперь метит в мэры Краматорска. В разговоре Борозенцев часто употребляет выражение «вата»:
— Откровенная «вата» осталась, но у них теперь нет организаторов, а сами по себе они ничего не могут.
То же, но политкорректно, говорит мне и инженер Николай с НКМЗ:
— Видишь, партизанская война не ведется. Даже флагов ДНР я давно не видел.
Один из оставшихся сторонников ДНР в Славянске, Виктор — один из тех, кто как раз рисует флаги ДНР в своем городе, но если судить визуально — проигрывает «войну лозунгов на стенах и заборах», как он это назвал.
— Несколько человек проукраинских постоянно показывают по местному телевидению и называют это общественным мнением, — говорит Виктор. — А вот на рынке и в городском транспорте разговоры другие.
Многие чувствуют себя неуверенно.
— Ты помни, на какой ты территории, не говори «провосеки», говори «Правый сектор», — иронически одергивала маршрутчика в Константиновке женщина-контролер.
О неуверенности свидетельствует и то, что некоторые респонденты отказываются называть свои имена или, если имя мне известно, просят его не указывать. Тот же инженер с НКМЗ — человек, если уж пользоваться идеологическим штампом, проукра-инский — смущенно просит меня (возможно, из-за слухов о возможном возврате ДНР):
