Веселье было в самом разгаре. Пьяные шутки и смех сыпались со всех сторон. «Мужчины всегда одинаковы», – подумала Мирана, оглядывая задымленный зал. Женщины тоже пили, но сидели отдельно от мужчин и говорили тихо, время от времени прерывая беседу взрывами смеха. Дети заблаговременно были уложены спать.
Гунлейк молча сидел среди мужчин, медленно и методично поднося ко рту пищу. Миране не терпелось поговорить с ним с глазу на глаз. Расправившись с Гунлейком, Инголф самонадеянно взял управление лодкой на себя. И только когда их настиг шторм, Инголф вынужден был признать опыт и умение Гунлейка. Теперь Гунлейк выглядел гораздо лучше, хотя его по-прежнему мучили сильные головные боли. Миране необходимо было переговорить с ним наедине. Она решила, что встретится с ним позже, когда все уснут. Даже после хорошего застолья Эйнар остался трезв, хотя большинство мужчин едва держались на ногах.
– Я пришел за женщиной, милорд, – сказал Инголф, еле ворочая языком. – Я взял ее в плен, она моя. Я хочу ее.
Эйнар мельком взглянул на своего любимчика.
– Я хочу ее, – повторил Инголф, двигая челюстью. На этот раз тон был угрожающим.
– Может, я тоже не прочь с ней позабавиться, – медленно произнес Эйнар. – Она наверняка предпочтет твоему уродливому лицу мое, Инголф. Что скажешь? По-прежнему станешь настаивать на своем вопреки моим желаниям?
Инголф рассмеялся. Мирана заметила, что вино не только придало ему уверенности в себе, но и развязало язык.
– Я видел вас с новой рабыней, милорд. Она так хороша, даже слишком. – Он засмеялся громче. Эйнар наблюдал за ним, вопросительно подняв брови. Инголф рыгнул. – Вам нужна не Сайра, милорд, – продолжал он. Опьянение сказалось на его осторожности. Он совсем забыл, кто перед ним. Инголф повернулся, указывая пальцем на прелестную молодую девушку, тихонько сидящую в сторонке, и снова пьяно засмеялся.
Это был последний произнесенный им звук. Эйнар молниеносно поднялся, в его руке блеснул нож – еще секунда, и он вонзил его в сердце Инголфа. Скорое движение вглубь, затем легкий поворот вверх – и все было кончено. Инголф удивленно посмотрел на него, затем тихо вздохнул и осел на пол.
Все онемели от ужаса. Казалось, кто-то высосал весь воздух в огромном зале. Не было слышно ни единого звука, даже собаки, и те перестали лаять. Воцарилась мертвая, ужасающая тишина.
Мирана ненавидела и боялась Инголфа, но зрелище жестокой расправы, когда самое ценное, что есть у человека – жизнь, – в мгновение ока превратилось в ничто, повергло ее в ужас. В сущности, Инголф всегда был предан Эйнару. В этот вечер он был пьян и болтал много лишнего. Но он был человеком, а не бешеным псом. Теперь он был мертв. Просто мертв. Он позволил себе сказать о новой рабыне, не более того. Он смеялся. За что Эйнар убил его? За то, что тот смеялся над ним? За то, что знал о его новой наложнице? Мирана посмотрела на брата. Казалось, он был абсолютно невозмутим, если бы не его глаза. Они полыхали яростным огнем. Мирана содрогнулась от ужаса. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
– Уберите его, – приказал Эйнар. – Мы не хотим, чтобы его дух остался с нами. У него были скверные мысли, и его дух будет не лучше.
Мирана отвернулась, чтобы не видеть, как мужчины убирают тело. Она взглянула на Сайру и была потрясена, увидев улыбку на ее губах. Девушка смотрела на Эйнара и улыбалась. Она чуть подалась вперед, ее сияющие волосы упали на грудь.
Через некоторое время мужчины вернулись к выпивке. Женщины не могли отправиться спать до тех пор, пока мужчины сидят за столом. А те, казалось, собирались провести за этим занятием еще не один час.
– Слушайте меня, мои храбрые воины, лучшие во всей Ирландии, – обратился ко всем Эйнар. – Некоторые из вас уже знают о самой замечательной в моей жизни новости, другие еще нет. Я держал ее в тайне до тех пор, пока моя дорогая сестра не вернулась ко мне. Теперь я оглашу ее всем. Наш король Ситрик хочет взять в жены мою сестру. Наша семья породнится с королевской семьей. Сыновья Мираны будут править Ирландией. Это произойдет в первый день осени. Этот союз, без сомнения, принесет удачу нам всем. И все мы пополним богатством нашу казну.
Свершилось. Мирана спокойно приняла эту новость. Она взглянула на Гунлейка. Он был бледен и выглядел больным. Он поможет ей, он должен это сделать. Она вдруг отчетливо поняла, что, скажи она Эйнару, что не хочет выходить замуж за старика, что уже замужем и лишилась девственности, он, не раздумывая, пронзит ее сердце ножом.
Эйнар не колеблясь убил Инголфа, человека, который, в сущности, не сделал ничего, что могло привести его в бешенство. Она страшилась даже представить себе силу его ярости, когда он узнает всю правду. Мирана ни секунды не сомневалась, что он убьет ее как виновницу крушения его грандиозных замыслов.
Она даже бровью не повела, отлично сознавая, что нытьем и мольбами доставит ему огромное удовольствие.
За это важное событие было поднято много тостов и выпито немало вина. Мирана заметила на себе удивленные взгляды женщин. На их лицах не было и тени радости.
Сайра же, напротив, была весела и пила мед, приготовленный Мираной предыдущим летом.
Эйнар о чем-то беседовал со своими близкими друзьями, которых не отпугнуло даже жестокое убийство Инголфа. Они склонились к нему, жадно впитывая его рассуждения по поводу будущего несметного богатства, власти и о том, как все они выиграют от этого союза. В большинстве своем это были простые люди. Сильные мужчины, отчаянные головы, но богатство, власть и рабы доставались лишь самым безупречным из них.
Наконец Эйнар повернулся к Миране. Он взял ее за руку и поцеловал кончики ее пальцев. Она не пошевелилась, не отвела руку, оставшись невозмутимой, как изваяние.
– Надеюсь, ты не огорчишь меня, – сказал он, внимательно глядя в ее глаза.
– Могу ли я, – не раздумывая, ответила она.
На мгновение глаза Эйнара злобно сверкнули, это произошло так быстро, что Мирана даже усомнилась, не показалось ли ей, хотя ясно видела это. Ей следовало быть предельно осторожной. По крайней мере на этот раз ей посчастливилось найти правильный ответ.
– Ты станешь королевой, – медленно продолжал он. – И будешь иметь все, что пожелаешь. Множество драгоценностей и рабов. Ты родишь двух или трех сыновей, и тогда он уже не посмеет прикоснуться к тебе своими скрюченными, покрытыми старческими пятнами руками. Наверное, даже его плоть покрыта этими пятнами. Интересно, это происходит со всеми стариками? Несмотря на то что у нас разные отцы, – продолжал Эйнар, – я всегда чтил Аудина. Благодаря моим стараниям его дочь станет королевой. Советую тебе поскорее родить ему мальчика, а не то он перережет твою прекрасную шею и твое место займет другая девственница.
