Ее так и подмывало сказать правду, но она была слишком напугана и прекрасно сознавала, что ее сводный брат действует молниеносно и без лишних слов.
– Как скажешь, – беззаботно пожав плечами, ответила она. – Он стар. Наверное, ему недолго осталось жить. – Мирана помолчала, пытаясь придать своим глазам радостный блеск. – Возможно, я даже помогу ему в этом.
Эйнар рассмеялся и отпустил ее руку. Он сильно опьянел.
– Ну-ну. Мне нравятся твои речи, но будь осторожна, Мирана. Ты как-то странно переменилась, – добавил он, немного нахмурившись. – Я это сразу заметил, поскольку хорошо тебя знаю, не так ли? – Эйнар помотал головой, пытаясь стряхнуть дурман. – Расскажи мне, как Рорик Харальдссон обращался с тобой. Он обижал тебя? Не лги, Мирана, Эмунд и Инголф обо всем рассказали мне, включая твои жалкие попытки внушить им, что ты замужем. Сайра подробно описала им, чего ты натерпелась от Рорика и его семейки. Он так ненавидел тебя, что даже выпорол. Тебе было больно, Мирана? Как это было?
Ее мутило.
– Ты задал мне столько вопросов, Эйнар. Что тебя интересует в первую очередь?
Эйнар нахмурился и склонился к ней ближе.
– Расскажи мне о порке, – сказал он.
– Уверена, это никому не понравится. Помнишь, ты выпорол меня?
– Да, – протянул он. Воспоминания явно доставили ему удовольствие. – Ты заслужила это. Скажи, он сделал тебе больно?
– Да.
– Он раздел тебя?
– Я не помню.
– Ты помнишь. Расскажи, как это было. Он раздел тебя и заставил одного из своих людей держать тебя, пока охаживал кнутом?
Мирана лишь покачала головой, чувствуя, что этот разговор не в ее пользу.
– Я больше не хочу об этом говорить, Эйнар. Я устала. Могу я лечь спать?
Эйнар недовольно нахмурился.
– Ты пытаешься утаить от меня правду, Мирана. Мне это не нравится. Ты так же смела в своих речах, как и прежде, но все же что-то изменилось в твоем поведении. Может, сказалась твоя усталость, этим и вызваны увертки от прямого разговора, эта ирония, которая то и дело проскальзывает в твоем бархатистом голосе. Я понимаю, чего тебе стоило пережить тяготы плена и долгое путешествие в Клонтарф. Но тем не менее хочу побольше разузнать о том, как он выпорол тебя, прежде чем ты отправишься спать. Я собираюсь отомстить за тебя, поэтому и расспрашиваю так подробно. – Эйнар еще ближе склонил к ней голову, пристально глядя на ее губы. – Расскажи мне, и я сделаю так, что этот Рорик будет умирать в страшных муках.
«Ну что ж, хорошо», – подумала она.
– Он ужасно обошелся со мной, Эйнар. Раздел донага и бросил на землю. Приказал одному из своих людей держать меня за волосы, чтобы они не падали на спину. Привязал за руки к столбу и бил до тех пор, пока я не потеряла сознание.
У Эйнара участилось дыхание. Она явно переусердствовала, это было большой ошибкой. Она зашла слишком далеко. Ее рассказ вызвал в нем противоестественные чувства. Вместо того чтобы прийти в ярость от жестокости Рорика, он явно испытал удовольствие. Он был возбужден, его ноздри раздулись, глаза ужасающе блестели.
– Он прикасался к тебе после?
Мирана отрицательно покачала головой, поспешно вскакивая на ноги.
– Я так рада, что все позади, – громко сказала она. – Здесь все мои друзья, мне все желают добра, и мой дорогой брат больше всех. Наконец-то я спокойно высплюсь, – добавила она и быстро вышла из зала, молясь о том, чтобы Эйнару не пришло в голову пойти за ней и выпороть, доказывая себе, что он делает это лучше Рорика. Ну, нет, он не сделает этого, поскольку знает, что она нужна королю. Скорее всего его безвинной жертвой станет кто-нибудь другой, и все потому, что Мирана раздразнила его и возбудила своей ложью.
Что, если Эмунд передал Эйнару то, что она говорила о нем? Конечно, он не убьет ее, поскольку слишком многое поставлено на карту. Но как он поступит?
Эйнар проводил Мирану взглядом. Сайра наблюдала за ним. На ее губах больше не играла улыбка.
Глава 26
Мирана почувствовала, что кто-то есть в ее комнате, еще до того, как окончательно проснулась. «Гунлейк», – с надеждой подумала она, открыла глаза и, к своему удивлению, увидела перед собой совсем юную девушку. У нее были роскошные светлые волосы цвета спелой ржи и великолепные золотистые глаза. Поверх ее белоснежного льняного платья была накинута туника из тончайшей белой шерсти. Мирана слегка нахмурилась, заметив на ее запястьях и предплечьях тяжелые, искусно украшенные серебряные браслеты, принадлежавшие Эйнару. Наконец она поняла, что это та самая девушка, на которую указывал Инголф, перед тем как Эйнар убил его.
– Проснулась, ведьма, – злобно прошипела она.
– Ты кто?
– Я наложница твоего брата. Две другие больше не устраивают его, и он зовет их лишь в редких случаях, безмозглых овец. Я появилась здесь с тех пор, как ты исчезла из Клонтарфа. Эйнар любит меня больше чем кого-либо, включая тебя. Он нашел меня в Дублине и привез сюда, вернее, он умолял меня приехать сюда. Он любит меня. А ты здесь до тех пор, пока он не переговорит с этим старым ублюдком Ситриком. Он должен приехать за тобой и забрать к себе, чему я очень рада. Все сразу поймут, что я займу твое место. Они будут почитать меня и повиноваться, как теперь тебе.
– Как тебя зовут?
Девушка молча разглядывала Мирану. Она была тонкокостная, высокая, гибкая и холеная.
– Эйнар сказал, что ты красива, что твоя кожа белее козьего молока, твои глаза такие же зеленые, как у него, но это не правда. У твоих глаз неприятный грязноватый оттенок, они вовсе не такие зеленые и волнующие, как у твоего брата. Ты совсем непривлекательна. У тебя такие отвратительные черные волосы. По рассказам Эйнара, ты так же хороша, как и он. И я знаю почему. Ты многое значишь для него. Он хочет, чтобы ты была хорошенькой и король остался доволен. Он так переживал, что потерял тебя навсегда. Я думала, что Эйнар ничего не боится, но я ошиблась. Он боится старого короля и его советника Хормуза.
– Я слышала, как ты разговаривала с ним прошлой ночью, – продолжала она. – Ты дерзила, была холодна и этим вывела его из себя. Уверена, что ты все от начала до конца налгала ему о той порке, которую устроил тебе викинг. Ты обращалась с ним без должного уважения и почтительности, которых он заслуживает. Но он не ударил тебя. Возможно, у него чесались руки, но он побоялся оставить на твоем теле следы побоев. На твоем месте я бы молилась, чтобы король поскорее забрал тебя, иначе своим обманом и дерзостью ты выведешь Эйнара из себя. И тогда он выпорет тебя, а я получу истинное удовольствие от этого зрелища. А может, он даже пронзит твое сердце ножом, как сделал с этим ублюдком Инголфом. И это доставит мне не меньшее наслаждение.
