Таким образом, даже если бы четыре из пяти комплектов были перехвачены таможенными агентами, единственный уцелевший пятый комплект все равно оказался бы репрезентативной коллекцией материала. Мы с Уиллом летели вместе, поэтому разделили один из комплектов между собой. Крис, Гленн, Майк и Лука повезли остальные четыре. Все мы планировали сдать пакеты с образцами в багаж.
На следующий день мы со смешанными эмоциями попрощались с нашей российской командой обеспечения – Олей, Виктором и Богданом. Даже Бакс, Олин невозмутимый кот, пришел попрощаться. Он был необычным животным в том смысле, что, будучи полностью домашним, в то же время комфортно чувствовал себя в дикой природе. Уилл, которого особенно удивляли ежедневные передвижения Бакса, очень полюбил его за время поездки. Я смотрел, как они общаются в последний раз, пока не пришло время отправляться.
Оля подарила каждому из нас брелок в виде Пеликана – ушастого, толстобрюхого существа, которое считается у коренных чукчей символом удачи. Она выразила надежду на то, что он принесет нам удачу в открытии природного квазикристалла, когда мы вернемся домой. Я и по сей день ношу Пеликана на своей связке ключей – он служит прекрасным напоминанием о самых добросердечных людях, каких мне только доводилось встречать.
Наконец, попрощавшись со всеми в последний раз, мы отправились в аэропорт, навстречу нашему первому испытанию. Сотрудники авиационной безопасности попросили сложить все наши сумки в одном месте, а затем исчезли вместе с багажом, паспортами и документами. Прошло два часа, прежде чем они вернулись и объявили, что мы можем сесть на самолет авиакомпании “Якутия” до Москвы. Мы понятия не имели, что они делали с нашими сумками и пакетами образцов, которыми те были набиты. Нам оставалось лишь надеяться, что наш багаж погрузили в самолет.
Прибыв в Москву, мы с нетерпением ждали получения багажа и радовались каждый раз, когда одна из сумок появлялась на транспортере. Под конец мы с облегчением убедились, что все долетело в целости. Пока ничего не было утрачено.
Команде пришлось быстро разделиться, и каждый отправился на свой стыковочный рейс. Лука сел на самолет в Италию, Гленн возвращался в округ Колумбия, а Майк летел в Северную Каролину. Жена и дети Саши встречали его на выходе из зоны безопасности аэропорта. Они приехали в Москву навестить семью и ждали его возвращения из экспедиции. После серии крепких объятий наши российские коллеги Марина, Валерий и Вадим также отправились по домам.
Ни Уилл, ни я раньше не бывали в Москве, поэтому мы заранее выкроили несколько дней на то, чтобы познакомиться с городом. Когда мы вернулись в московский аэропорт для вылета в США, нас так никто и не спросил о пластиковых пакетах с пробами, распиханных по нашим чемоданам. Сами мы не видели необходимости предоставлять какую-либо информацию по собственной инициативе. Когда наш самолет приземлился в Америке, мы прошли таможню США также без каких-либо вопросов об этих материалах.
Остальные члены команды сообщили, что они тоже прошли таможню без задержек. Ни к кому из нас не возникло претензий, и ничего из наших материалов не было конфисковано. Наш тщательно продуманный план распределения образцов оказался излишним, но я не жалел, что позаботился о безопасности.
Далее все пакеты с образцами нужно было почтой отправить Луке во Флоренцию для анализа. Он уже просмотрел бо́льшую часть материала с помощью полевого микроскопа. Теперь ему предстояло снова заняться поиском природного квазикристалла, прочесывая миллионы отдельных зерен, но на этот раз уже с помощью электронного микроскопа. Даже с самой оптимистичной точки зрения команда уже признала, что шансы найти природный квазикристалл чрезвычайно малы. Вероятность того, что мы в итоге проиграем, составляла девяносто девять процентов.
Более реалистичная оценка была, на мой взгляд, намного ближе к ста процентам. Я не жалел о том, что совершил это невероятное путешествие. Но и не собирался сам себя обманывать. По моему мнению, шансы на успех лежали где-то в диапазоне от бесконечно малых до нулевых.
Глава 20
Вопреки вероятностям
Я хорошо помню одно утро в нашей импровизированной полевой лаборатории, когда Лука в шутку спросил нас с Гленном, какой награды он удостоится, если ему удастся найти природный квазикристалл. Гленн, который был в нашей группе знатоком вин, тут же ответил:
– Подойдет дорогая бутылка “Шато Марго”. А покупать ее, – добавил он, лукаво глянув в мою сторону, – будет Пол!
Мы втроем рассмеялись. Правда заключалась в том, что обнаружение природного квазикристалла будет гораздо более ценным, чем даже целый ящик “Шато Марго”. Но все мы чувствовали, что мне вряд ли придется оплачивать эту награду. Даже Лука, самый оптимистичный человек в нашей команде, считал шансы на успех близкими к нулю.
Однако полноценная проверка откладывалась до конца экспедиции и возвращения Луки домой во Флоренцию, где он сможет исследовать наши образцы с помощью надлежащего оборудования.
Флоренция, 20 августа 2011 года
Лука начал с тщательного изучения 120 “интересных” зерен – тех самых, которые, как уже решил Гленн, не имеют ничего общего с образцом из Флоренции. Несмотря на заявление Гленна, Лука обращался с образцами как с драгоценными бриллиантами, везя их домой с Чукотки в специальном флаконе, бережно уложенном в карман рубашки.
К сожалению, когда Лука вернулся домой во Флоренцию, он обнаружил серьезную проблему. Сто двадцать “интересных” зерен упаковывались для перевозки в последний день нашего пребывания в лагере. А в тот день мы сильно пострадали от неожиданного ливня. Шквальный ветер постоянно опрокидывал палатку, где работал Лука. В результате некоторые зерна потерялись или повредились до того, как их надежно запечатали во флаконе.
Когда Лука сообщил мне плохие новости, сердце у меня на мгновение упало: это же были наши самые многообещающие образцы! Но Лука быстро добавил, что недостающие и поврежденные зерна, по его мнению, не были самыми важными. Например, его любимое зерно № 5 не пострадало.
Это принесло мне некоторое облегчение, но теперь меня беспокоил объем предстоящей работы. Остальные члены команды уже вернулись по домам и вскоре должны были отправить Луке десятки пакетов с пробами, которые мы разделили между собой для безопасного прохождения таможни. Я переживал, что Лука вот-вот будет завален таким количеством образцов, с которым не справиться одному человеку или даже одной лаборатории. Лука предупредил меня, что на изучение миллионов зерен могут потребоваться месяцы, в зависимости от того, сколько времени ему удастся застолбить для этой работы на своем электронном микроскопе.
Я сказал, чтобы он не торопился и работал столько, сколько нужно. Если нам все же посчастливится наткнуться на крупицу метеорита, нужно будет самым тщательным образом все задокументировать и обращаться с ней с максимальной осторожностью.
Вопрос о том, с чего приступать к работе, для Луки не стоял
