открытие – зерно № 122 – происходило из Уиллз-Хоул. Только на этой последней площадке, Уиллз-Хоул, присутствовала сине-зеленая глина.
То, что образцы обнаруживались на участках разных типов, разбросанных на сотни метров друг от друга, было очень важной информацией. Это означало, что потенциальными источниками метеоритного вещества могли быть все пакеты с образцами со всех наших раскопок, а не только с площадок, содержащих сине-зеленую глину. Так что Крис Андроникос был прав, когда посоветовал нам расширить поиски и включить в них другие области. Это еще раз подтвердило для меня, что Крис был принципиально важным членом нашей команды. Без него мы, возможно, никогда бы не собрали столько многообещающих образцов.
Я решил, что открытия Луки станут особенно приятной новостью для всех, кто столь усердно трудился в экспедиции, борясь с почти замерзшей глиной и зачастую работая в ледяной воде голыми руками, после того как сломались все наши лопаты.
Десять дней спустя я разослал еще одно сообщение, описывающее очередное чудо L’Uomo dei Miracoli. Зерно № 123, полученное также из Уиллз-Хоул, оказалось весьма значимым, поскольку содержало самое крупное из найденных на тот момент зерен икосаэдрита, причем последнее находилось в прямом контакте с метеоритным материалом.
Важность этого открытия трудно было переоценить. Перед экспедицией Линкольн и Гленн сетовали, что мы не смогли найти неоспоримых доказательств контакта квазикристаллов флорентийского образца с метеоритными минералами. Эти доказательства, говорили они, нужны, чтобы подтвердить нашу версию о том, что квазикристаллы образовались естественным образом. Теперь, располагая зерном № 123, мы наконец получили весомое и недвусмысленное тому подтверждение.
На изображении вверху квазикристалл икосаэдрита виден в правом верхнем углу. Он физически соприкасается и сросся с расположенными ниже силикатами.
По мере того как Лука просматривал пакеты, чудеса продолжались. Вскоре он идентифицировал еще три зерна – № 124 из Уиллз-Хоул, № 125 и № 126 с Основной площадки, – все они оказались метеоритными. Благодаря невероятной череде открытий за Лукой прочно закрепился титул L’Uomo dei Miracoli!
Пасадена, февраль 2012 года
Обнаруженные Лукой зерна были отправлены в Калифорнийский технологический институт, чтобы Джон Эйлер и Юньбинь Гуань проанализировали их с помощью масс-спектрометра NanoSIMS.
К тому времени на базе прежнего анализа флорентийского образца мы считали основной гипотезу о том, что сплавы алюминия и меди сформировались в космосе и попали на Землю в составе метеорита из класса углистых хондритов. Но мы постоянно искали информацию, противоречащую этой гипотезе. Если бы удалось найти образец, в котором икосаэдрит был бы связан с обычными земными минералами, этого единственного исключения оказалось бы достаточно, чтобы заставить нас переосмыслить всю нашу теорию. Все наши представления о внеземном происхождении икосаэдрита были бы поставлены под сомнение. Поэтому так важно было провести на масс-спектрометре NanoSIMS исследование изотопов кислорода в силикатах, обнаруженных в каждом образце с Чукотки.
Лука работал на износ, поэтому я уже привык быстро получать точные результаты. Однако, переключив внимание на калтеховский спектрометр, я словно попал в пробку. Оборудование всегда бронировалось за несколько месяцев – и накапливалась большая очередь важных исследований, ожидающих своего часа. К тому же установка постоянно ломалась и требовала ремонта. Так что прошли долгие шесть месяцев, прежде чем мы стали получать первые отчеты.
Появившись, они вне всякого сомнения доказали, что силикаты имеют точно такое же соотношение изотопов кислорода, что и флорентийский образец, который, в свою очередь, имел те же характеристики, что и классические углистые хондриты CV3.
Джон Эйлер был одним из тех геологов, кто поначалу отговаривал меня от участия в экспедиции. По его словам, шансов найти еще какие-то метеоритные образцы в ходе экспедиции на Чукотку практически не было. Но лучшие из ученых всегда любят удивляться и открывать что-то неожиданное. Итак, несмотря на свои первоначальные сомнения или, возможно, благодаря им, Джон был очень рад сообщить мне хорошие новости, доказывающие, что он ошибался.
Хьюстон, Техас, март 2012 года
Через месяц после завершения измерений в Калтехе Гленн поделился нашими феноменальными результатами с другими мировыми экспертами по метеоритам на ежегодной конференции по изучению Луны и планет (Lunar and Planetary Science Conference, LPSC). Команда была уверена, что Гленн наилучшим образом нас там представит. Он был хорошо известен в сообществе LPSC и пользовался большим уважением.
Гленн отправился на конференцию, вооружившись всеми впечатляющими свидетельствами, которые мы собрали до и после экспедиции. Он встретился с комитетом по номенклатуре и доказал, что мы обнаружили новый случай метеоритного удара. Нам было крайне важно получить их официальное подтверждение, чтобы убедить остальную часть метеоритного сообщества признать наше открытие. Но добиться такого признания часто бывает нелегко. Этот комитет известен своей ультраконсервативностью и крайней привередливостью.
Гленн, должно быть, впечатлил их, поскольку члены комитета сразу же приняли его версию о том, что зерна метеоритные. Они также согласились дать метеороиду предложенное нами официальное название Хатырка, в честь реки, которую мы сумели переехать и переплыть на двух наших левиафанах.
Пять месяцев спустя Гленн взял на себя подготовку первой научной статьи о результатах экспедиции, которая была опубликована в престижном журнале Meteoritics & Planetary Science (MAPS) 2 августа 2013 года. В статье был отмечен ценный вклад каждого члена экспедиции, а также Линкольна Холлистера, Джона Эйлера и Юньбинь Гуаня. Некоторые участники нашей команды после экспедиции успели поменять место работы. Наша команда теперь была разбросана по всему миру: Флоренция, Бостон, Москва, Вашингтон (округ Колумбия), Хьюстон, Уэст-Лафайетт, Пасадена, Йоханнесбург, Принстон.
Мы ожидали изрядной доли скептицизма из-за необычных сплавов алюминия и меди, обнаруженных в наших образцах. Поэтому Гленн позаботился о том, чтобы наша статья в MAPS была исключительно скрупулезной. Она была наполнена изображениями и чрезвычайно подробна, вплоть до описания нетронутых слоев глины, в которых были обнаружены образцы, и исчерпывающих количественных данных по минеральному составу и концентрации изотопов для каждого образца.
В статье под названием “Хатырка, новая находка CV3 на Корякском нагорье в Восточной России” устанавливалось существование нового метеорита и представлялись новые доказательства естественного происхождения ряда алюмомедных металлических минералов, включая первый известный природный квазикристалл – икосаэдрит.
Метеоритное сообщество без возражений согласилось с выводом о том, что силикаты в наших образцах метеоритные. Изотопно-кислородные тесты служили тому недвусмысленным доказательством. Однако, как всегда, кому-то оказалось труднее принять факт естественного происхождения икосаэдрита и других алюмомедных минералов, обнаруженных в метеорите Хатырка. Как и всех геологов, специалистов по метеоритам всегда учили, что минералы с икосаэдрической симметрией невозможны. Равно как и странные сплавы с металлическим алюминием, о которых мы писали. Ничего подобного в метеоритах раньше не видели. Доклад Гленна на заседании LPSC и статья в MAPS запустили дискуссию о квазикристаллах и металлических сплавах, которая растянулась на годы.
Несмотря на все доказательства, собранные в нашей научной статье, несколько специалистов по метеоритам
