– конечно же, с его любимого зерна № 5. Едва начав исследовать его под высококачественным лабораторным оптическим микроскопом, Лука понял, что их с Гленном фотография, сделанная в полевых условиях, не передавала главного. Самая интересная сторона образца, на которой множество крошечных металлических зерен были заключены в черный вмещающий материал, оказалась отвернута от камеры. Теперь же чем больше Лука изучал зерно № 5, тем больше радовался его потенциалу.
Лука придумал новый способ определять природу металла, не повреждая образец. Он закреплял зерно на штырьке и наклонял его внутри сканирующего электронного микроскопа под таким углом, чтобы электронный луч попадал в первую очередь на металлические зерна, а не на окружающие их силикатные минералы.
Плюсом было то, что теперь Лука работал с лучшим высокотехнологичным оборудованием. Минус заключался в том, что такое оборудование всегда очень капризно. Сканирующий электронный микроскоп в университете Луки сломался прежде, чем тот завершил свои исследования, и возвращение его в строй ожидалось не ранее чем через несколько недель. Я знал, что мой итальянский коллега нетерпелив, и полагал, что он изыщет какой-нибудь другой способ продолжить анализ.
Флоренция, 25 августа 2011 года. Мне не пришлось долго ждать, пока Лука найдет решение. Всего через две недели после отъезда из Анадыря от него пришло судьбоносное письмо с такой темой:
Шато Марго?.. Я бы сказал, да.
Я мог, не читая дальше, сказать, что речь пойдет о зерне № 5. В письме говорилось:
По воле случая, пока я по-всякому поворачивал это зерно под микроскопом, от него отвалился маленький металлический фрагмент (не беспокойся, их осталось еще много). Это небольшое металлическое зернышко размером примерно 60 микрон. Оно чисто металлическое, без каких-либо наслоений. Я промыл его в ацетоне, а затем приклеил на стекловолокно для проведения дифракционного исследования (это единственное, что я могу сейчас сделать; как ты знаешь, наш электронный микроскоп временно не работает). А теперь новости…
Лука начал с несущественных деталей, что было для него нехарактерно. Но это позволило ему сделать концовку сообщения электронным ВЫКРИКОМ:
…я увидел СИММЕТРИЮ ПЯТОГО ПОРЯДКА.
Я быстро кликнул по приложенному файлу с рентгенограммой. Когда изображение открылось, я подался вперед с широко раскрытыми глазами. Это был обманчиво простой рисунок, полный глубокого смысла. Неужели это все наяву? Я задумался. Казалось, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Это изображение было безошибочным свидетельством того, что расположение атомов в зерне № 5 обладает невозможной симметрией пятого порядка, которая может быть только в квазикристалле. И в случае этого образца, в отличие от флорентийского, не требовалось разгадывать загадку его происхождения – кто, где и когда его нашел. В нем не было никаких сомнений, потому что мы сами были свидетелями обнаружения этого зерна.
Я мог бы закричать от радости. Выскочить из своего кабинета в Принстоне и начать рассказывать о только что увиденном каждому встречному. Отправить электронные письма Линкольну Холлистеру и всем участникам экспедиции. Позвонить Уиллу, чтобы поделиться замечательной новостью. Но я не хотел ничего из этого делать. Всему свое время. Я хотел остановиться и полностью прочувствовать этот исторический момент. Не предполагалось, что это случится. Никто из нас на это даже не надеялся. Но прямо перед моими глазами было изображение. Это был невероятно глубокий эмоциональный опыт и важная веха в моей жизни.
Я сидел и смотрел на изображение, думая о каждом из талантливых членов экспедиционной команды, большинство из которых до нашего путешествия были для меня совершенно чужими людьми. Они с радостью пожертвовали своим временем, силами и комфортом, чтобы присоединиться к нашим донкихотским поискам. Кристофер Андроникос. Вадим Дистлер. Марина Юдовская. Саша Костин. Майкл Эдди. Валерий Крячко – человек, который несколько десятилетий назад запустил всю эту цепь событий, обнаружив первый образец хатыркита.
Я думал о Луке, с которым общался почти каждый день в течение последних четырех лет. О Гленне Макферсоне, с которым познакомился двумя с половиной годами ранее на пороге Смитсоновского национального музея естественной истории. И о моем сыне Уилле, с которым я впервые встретился, когда он был совершенно голым и намного ниже ростом.
Я думал о том, что зерно № 5 было найдено у Стены Зеленой Глины благодаря предложению Марины; его выкопали Уилл и Саша, тщательно отмыл Валерий; оно было выделено Лукой в импровизированной лаборатории в экспедиционном лагере и тут же подтверждено Валерием, Лукой и Уиллом; повторно обследовано Крисом и Гленном; а затем рассмотрено всей командой экспедиции. Теперешний успех стал свидетельством самоотверженной работы разнородной группы людей, посвятивших себя нашей миссии.
То, что каждый из них согласился отправиться в долгий путь к Лиственитовому ручью, зная, насколько тот далек и негостеприимен, поразило меня, особенно с учетом нашего общего ощущения, что экспедиция, скорее всего, закончится неудачей. Еще удивительнее было то, что все до единого по максимуму выкладывались на протяжении всего путешествия, никогда не останавливаясь, чтобы пожаловаться или усомниться в своей жертве. Теперь мы с Лукой могли с радостью сообщить им, что их преданность делу окупилась не то что сторицей, а пятым порядком.
Большая доля в этом достижении принадлежала и Линкольну Холлистеру. Он не смог присоединиться к экспедиции, но был жизненно важным участником поисков природных квазикристаллов с момента нашей первой встречи в январе 2009 года, вскоре после того, как мы с Яо Нанем получили первую электронную дифракционную картину с симметрией пятого порядка для одного из крошечных зерен флорентийского образца. Линкольн был моим наставником во время планирования и подготовки экспедиции, делясь мыслями и советами, которые основывались на опыте его выдающейся карьеры. Я уже представлял себе, как он широко улыбнется, когда услышит нашу новость.
Я думал о нашем спонсоре Дэйве, оплатившем экспедицию. Он проявил особую щедрость, когда я предупредил его, что экспедиция может не принести никаких результатов и что стоимость выросла более чем вдвое. Дэйв удвоил свой вклад и без колебаний поддержал нас. Я начал представлять, как сообщу Дэйву о том, что его дар вот-вот принесет огромные и неожиданные научные дивиденды.
Было и много других людей, которые внесли значительный вклад в эту многолетнюю историю, начиная с Дова Левина, который участвовал в ней с самого ее зарождения. Казалось, будто мы работали вместе еще вчера, но на самом деле прошло почти три десятилетия с тех пор, как мы вдвоем впервые построили нашу теорию квазикристаллов. Мы доказали, что для атомной структуры вещества теоретически возможна симметрия пятого порядка, что позже было подтверждено в лаборатории. Это привело к разработке совместно с Довом и Джошуа Соколаром трехмерных моделей новой формы вещества. Теперь, почти тридцать лет спустя, мы были в состоянии доказать, что природа обошла нас всех, создав первые природные квазикристаллы миллиарды лет
