– «Примерчиков»! Уже и нахваталась от подколесниц наших, тьфу! Кому тут нужны твои «примерчики», пляши им «венгерку», и на том спасибо будет!
– Не хочу «венгерку», я ее до сих пор толком не знаю! Я ее не плясала в хоре!
– Плясала!
– Нет, не плясала!
– Плясала, бесстыжая, хоть мне не ври! Я сама тебя ей учила!
– Стало быть, плохо учила, коли я ничего не помню! – продолжала бунтовать Мери. – Ты хочешь, чтобы я опозорила себя и тебя?! Споткнулась, села посреди выходки на пол и ноги задрала?!
– Да пойми же ты, дура непролазная, что это неприлично – скакать перед людьми босиком!
– Да-а-а?! А Айседора Дункан?! А Ольга Судейкина?! А… Нет, Дина, я все сказала! Или так, или никак!
– О-о-о, за какой только грех на меня эта ишачка упрямая свалилась… Когда ты, бестолковая, в цыганку наиграешься, все мои несчастья через тебя… – застонала Дина, но спорить дальше у нее не было сил. И сейчас, привычно ускоряя мелодию плясовой и глядя на самозабвенную пляску подруги, на ходящие ходуном складки ее юбки, на бьющиеся плечи, на восторженные лица офицеров вокруг, она впервые подумала о том, что, возможно, Меришка права и лучше ей в самом деле выходить вот так – по-таборному.
В дверном проеме, опершись рукой о косяк, с погасшей папиросой в углу рта стоял ротмистр Сокольский. Он в упор, без улыбки смотрел на плясунью. Его зеленые, сощуренные глаза не выражали ни восторга, ни удовольствия. «Хоть бы цигарку выплюнул, хуже бандита…» – с неприязнью подумала Дина, не замечая, как изменилась в лице Мери и как она поспешно отвернулась от взгляда Сокольского. Впрочем, не заметил этого и никто другой: танцу подошел конец, последние аккорды гитар утонули в овации, кинувшуюся было к дверям плясунью перехватили, окружили, не пустили и почти насильно вернули к роялю.
– Браво, браво! Великолепно! Еще! – воодушевленно требовали зрители.
Но полковник Инзовский, протолкавшись к улыбающимся и кланяющимся артисткам, жестом потребовал тишины. Дождавшись ее, он поднес к губам руку Мери, слегка развернул плясунью к общему собранию и громко произнес:
– Позвольте представить вам, господа, княжну Мери Давидовну Дадешкелиани!
С разгоревшегося лица девушки пропала улыбка. Мери отбросила с лица вьющуюся прядь волос и сдержанно поклонилась, стараясь не смотреть в сторону дверей, где стоял Сокольский. В наступившей изумленной тишине четко послышался голос Бардина:
– Да-да, это чистая правда, господа! Я тому свидетель, поскольку являюсь московским соседом княжны! Мери Давидовна этой зимой бежала от большевиков с цыганским табором. И вот – счастливый случай, неожиданная встреча…
Послышались недоверчивые возгласы, Мери тут же обступила толпа, в которой на сей раз оказалось довольно много дам. Вопросы сыпались наперебой:
– В самом деле, княжна, это правда? Как ужасно…
– Как много вам пришлось пережить! Бедная девочка, что творится с нашей Россией…
– Мы все вам так сочувствуем, дитя мое… Слава богу, что теперь все благополучно, что вы снова в своем кругу… Мы не оставим вас, поверьте, мы теперь все будем вместе!
– Но как же вы жили в таборе, княжна? С зимы – стало быть, полгода? О-о-о, какой ужас… Сколько же вы вытерпели, милая!
– Да, господа… Это правда… Поверьте, ничего страшного не было… Нет-нет, я вовсе ничего не вытерпела… Было только голодно, но это же всем… Спасибо, благодарю вас… – отвечала Мери направо и налево.
Как девушка ни старалась даже не поворачиваться в сторону дверей, она чувствовала, что Сокольский по-прежнему там и что он не сводит с нее глаз. Но в это время уже Дина, взглянув в лицо подруги, почуяла недоброе и объявила, что им «с сестрой» надо отдохнуть и переодеться, а потом они снова к услугам собравшегося общества. И все-таки прошло довольно много времени, прежде чем обеим артисткам удалось вырваться из окружения и чуть не с боями пробиться в крошечную комнатку с занавешенными окнами, где на полу лежали оставленные музыкантами гитарные футляры и одежда Мери.
– Меришка, в чем дело? – сразу, как только за ними закрылась дверь, встревоженно спросила Дина. – Что опять не слава богу? Ты прекрасно спела, они чуть с ума не сошли, глядя на тебя… Посмотри, как тебя приняли! И к тому же… Постой, постой, ты куда?!.
Мери в своем таборном наряде уже сидела верхом на подоконнике, свесив одну ногу в сад.
– Диночка, мне, наверное, лучше уйти!
– Что-о?! – Дина метнулась к окну и намертво вцепилась в рукав Меришкиной кофты. – Только попробуй, чертова кукла! Я тебе покажу! Да с какой стати?! Посмотри, как все были рады, как на тебя мужчины смотрели! Ты заметила, что мой Инзовский уже в тебя влюблен?
– Не выдумывай, ничего подобного… И он намного старше…
– Боже мой, ну и что?! Не обращай внимания на его седину, я наверное знаю, ему всего сорок! Пустяки для мужчины! Мери, ты забыла, чем мы ему обязаны?! Ты хочешь, чтобы Митьку, чтоб он сдох, снова забрали?!
– Глупости, кому он теперь нужен…
– Никому, разумеется! Но, пойми, это же выглядит подозрительно, если княжна Дадешкелиани избегает порядочного общества и удирает огородами в цыганский табор! Чего доброго, и впрямь решат, что ты красная шпионка! И Бардин не сумеет помочь! Да что произошло наконец, можешь ты мне объяснить?
Мери вздохнула, понимая, что нужно сознаваться хотя бы частично.
– Диночка… Понимаешь… Видишь ли, месяц назад мы с девками у этого твоего Сокольского на набережной украли папиросы. И я его тогда укусила! И не в шутку, а по-настоящему, сильно! И… и он, кажется, сейчас меня вспомнил… По крайней мере, так смотрел на меня…
– Хм… – Дина нахмурилась. – Милая моя, а за что же ты его цапнула?
– Право, не помню, Диночка…
– Не морочь мне голову! – Дина встала перед ней, сурово скрестив руки на груди. – Я Сокольского знаю и ничего хорошего о нем сказать не могу! Кроме того, что он храбро воевал, но здесь это не редкость! Сокольский много пьет, постоянно со всеми ссорится, а они сейчас все нервны, да еще и кокаин… Я тебе рассказывала, что он устроил у меня две недели назад?! Они с Бардиным чуть друг друга не перестреляли, а начал все этот твой Сокольский!
– Он не мой…
– Меришка! Тебя я тоже знаю! Ты просто так никого не укусишь! – Дина сердито прошлась по комнате. – Ну, допустим, он тебя вспомнил! И что?! Сокольский, конечно, сомнительный тип, но не идиот! Он не будет кричать на все офицерское собрание, что княжна Дадешкелиани покусала его на набережной! Хотя бы потому, что ты, в свою очередь, можешь сказать, почему его тяпнула! Наверняка он, по обыкновению, распускал руки! Так или нет?
– Но, Дина, я ведь умру от стыда, если об этом зайдет речь, как же ты не понимаешь…
