Вздохнув, Джулиана пересекла комнату, подошла к камину и уставилась на маленькие язычки пламени. Каким образом она могла ответить на предложение Айана меньше чем через два дня? Могла ли она выйти за него замуж, рискуя, что он обманул ее или что он будет контролировать ее будущее? Что, если она откажет ему и он уйдет или, того хуже, женится на другой? Джулиана боялась, что станет похожей на призрак Каролины Линфорд, чье сердце обливалось кровью в тоске по тому, что могло бы быть. Послышался еще один легкий стук в дверь. Она была уверена, что это, должно быть, вернулась горничная, пока не услышала совершенно другой голос, который эхом прокатился под сводами комнаты.
– Джулиана, ты не спишь? – прошептал Айан.
В удивлении она уставилась на дверь. Он не ушел к себе? Чего он хочет? Чего он может хотеть в столь поздний час?
– Нет.
Словно услышав подозрение в ее голосе, он сказал:
– Я забыл отдать тебе рождественский подарок.
С некоторым удивлением Джулиана поняла, что она тоже не вручила ему свой подарок. Она оглянулась и заметила завернутый в голубой шелк сверток рядом со своим ридикюлем. Должно быть, кто-то из слуг принес его в эту комнату, прежде чем она поднялась сюда.
– Мы можем обменяться подарками утром, – предложила она.
Он колебался.
– Я бы не хотел, чтобы мои родители присутствовали при этом. Можно я подарю его тебе сейчас?
В его тихом шепоте зазвучали умоляюще нотки. Зная об отвращении, которое его отец, казалось, питал к этому празднику, и понимая, с каким презрением он отнесется к подарку, который она приготовила для Айана, Джулиана решила, что тоже предпочитает обменяться подарками без свидетелей.
Но будет неприлично – или неразумно – пригласить его в свою комнату. Она была слишком хорошо осведомлена о его мужских чарах.
Приоткрыв дверь, она выглянула в темный коридор. Айан почти слился с тенями. Серые и черные тона очерчивали его мужественный нос и впалые щеки. Его глаза, светившиеся синим огнем даже в темноте, смотрели на нее с искренним желанием угодить, но в них было что-то еще, тщательно сдерживаемое и опасное.
Она определенно не могла его впустить. Не могла позволить ему удовлетворить ее любопытство или любую другую потребность.
Его шейный платок и сюртук исчезли. На нем по-прежнему оставалась белая накрахмаленная рубашка, но верхние пуговицы были расстегнуты, открывая взору интригующий блеск упругой золотистой кожи. Он закатал рукава, обнажив загорелые руки с темной порослью волос. Коричневые брюки плотно облегали узкие, мускулистые бедра. Он стоял, привалившись к стене, и смотрел на нее.
Джулиана сглотнула. С тех пор как Айан появился в Индии почти полтора года назад, она обнаружила, что ей трудно противиться его мужскому обаянию. Сегодня ночью, окутанная темнотой и намеком на интимность, которую подразумевало его небрежное одеяние, она обнаружила, что это невозможно.
В то время как его взор скользил по ней, обжигая и лаская, Джулиана поняла, что на ней нет ничего, кроме пеньюара, такого легкого, что коснись он ее, она, несомненно, почувствует жар и шероховатость его ладоней сквозь ткань. Она сглотнула.
– Мы… мы не можем стоять здесь вот так. Кто-нибудь увидит. Слуги…
– Все уже давно легли спать. Сейчас за полночь.
– Да, конечно. Если ты передашь мне свою коробку, я передам тебе свою, и мы сможем…
– Джулиана! – позвал он. Он говорил с нежностью, его голос был полон обаяния и мужской силы. – Хотя бы выйди в коридор. Я изо всех сил постараюсь сдерживать свое… желание покуситься на твою честь.
Услышав мрачный юмор в его голосе, она не смогла сдержать улыбку.
– Если ты в этом уверен…
– Думаю, я смогу себя контролировать, пока ты будешь разворачивать подарок. Но если ты станешь возиться слишком долго, я буду вынужден взять тебя силой.
Тихо рассмеявшись в темноте, Джулиана открыла дверь пошире и шагнула в коридор. Она была благодарна ему за то, что своей шуткой он снял возникшее между ними напряжение.
– Ты неисправим, – пожурила его она.
– Уверен, это сильно тебя беспокоит.
От вида его ленивой улыбки теплый вихрь пробежал по ее телу. Джулиана получала огромное удовольствие, вот так поддразнивая его, и, казалось, это добавляло новые грани этому идеальному дню.
Повернувшись, она достала подарок для Айана и протянула ему.
– Открой, – предложила она. – Это изготовили тебе на будущее.
Айан бросил на нее вопросительный взгляд своих проницательных глаз и принялся осторожно разворачивать сверток, с головой уйдя в это занятие. Она с волнением наблюдала, как он вынул подарок из коробки. Понравится ли он ему? И почему ей так важно, чтобы это произошло?
Держа подарок, вывеску из меди и дерева, перед собой на вытянутых руках, виконт всматривался в него в темноте. Он прищурился и нахмурился.
– Тебе не нравится? – спросила она, не на шутку расстроенная такой реакцией.
– Я не могу ее прочитать, – поправил он ее. – Слишком темно.
Джулиана заколебалась, но затем открыла дверь пошире, жестом указав на стол прямо за дверью.
– Я еще не потушила лампу.
Акстон послал ей мимолетную улыбку, проскользнув мимо нее. Он нагнулся к приглушенному золотистому свету. Через минуту его пальцы, легко касаясь меди, нащупали вверху подкову.
– Хилфилд-Парк!
Он поднял глаза и посмотрел на нее, крепко сжимая дощечку в руках. В его глазах читались одновременно признательность и восхищение.
– Ты запомнила это название?
– Конечно. Я знаю, как много значат мечты, когда ты чувствуешь, что у тебя нет ничего, кроме них.
Он задумчиво кивнул:
– У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Твоя вера в меня… – Он мягко улыбнулся. – Я тронут. Я буду ценить ее не только потому, что она украсит мое будущее, но и потому, что ты сказала, что понимаешь мою цель. Слишком много лет я страстно желал начать разводить самых быстрых лошадей на земле, которую я сам купил. Когда-нибудь, надеюсь, что скоро, я добьюсь своего. И это будет первая вещь, которую я повешу в своем поместье. Спасибо.
Его красноречие согрело ее душу не меньше, чем его искренняя благодарность, возможно, потому что и то и другое шло от сердца.
– Пожалуйста, – мягко сказала Джулиана. И это слово было сказано от всей души.
Отставив коробку и вывеску в сторону, Айан с серьезными глазами приблизился к ней и протянул ей маленькую квадратную коробочку.
– Счастливого Рождества, – пробормотал он. – Но его глаза, казалось, молили об одобрении.
Джулиана медленно сняла яркий красный бант и белую, шелковую обертку. Внутри лежала коробочка, на которой было выгравировано имя известного лондонского ювелира. Затаив дыхание, она подняла взгляд на напряженное лицо Айана.
