Вы не настолько хороши в Смещении. Мне придется расчистить вам путь.
– Будем надеяться, что мы успеем пробиться к Ивару до того, как на нас спустят всех собак.
– По правде говоря, – Одэзи слегка замялась, – встреча с ним вызывает у меня определенное беспокойство. В свое время я дала Локано несколько уроков по азам Смещения, и он показал себя как исключительно одаренный ученик. Вам, мой господин, будет крайне непросто справиться с ним.
– Я догадываюсь, – кивнул Руорн. – И для этого мне понадобится твоя помощь, Оди. Ивара необходимо разжаловать. Все равно, когда начнется заваруха, продолжать скрывать факт твоего присутствия станет уже невозможно.
– Ясно. Сделаю.
Одэзи была солдатом до мозга костей. Она никогда не задумывалась над тем, каких жертв может потребовать от нее исполнение полученного приказа, и никогда не сомневалась. Надежная и безотказная, как и подобает высококлассному оружию.
– Что ж, тогда не будем с этим тянуть.
Жрица молитвенно сложила руки, закрыла глаза и зашептала:
Укрепи мое тело,
Закали мою волю,
Охлади мое сердце,
Обостри мои чувства
И прости мою душу за смерти,
Что несу я во имя Твое.
Одэзи еле слышно вздохнула, а потом… исчезла. В следующую секунду она уже прижималась к забору, сливаясь с одной из опор. У нее имелось достаточно времени, чтобы изучить местоположение и сектора обзора всех камер наблюдения, и проложить безопасный маршрут. Теперь требовалось только подгадать подходящий момент…
Охранник, патрулировавший тропинку, идущую вдоль ограды, поднял руку ко рту. Отсюда Руорн не мог слышать, что он говорил, но, очевидно, то была очередная перекличка. Слова «Все чисто» стали для солдата последними.
Воздух за его спиной подернулся рябью, охранник дернулся и мешком повалился на землю, так и не успев издать ни единого звука. Словно сконденсировавшаяся из ниоткуда Одэзи подхватила бесчувственное тело и вместе с ним скрылась в кустах. А спустя несколько секунд Руорн увидел ее, уже притаившуюся за одной из колонн, подпирающих балкон второго этажа.
Холодная и безжалостная четкость, с которой Жрица делала свою работу, навевала ассоциации с выпущенной из ствола пулей, подчиняющейся исключительно законам физики и не ведающей жалости или сострадания. И точно так же, как и пулю, теперь уже ничто не могло Одэзи остановить. Охранники, прохаживавшиеся по галерее над ее головой, по большому счету были уже мертвы.
Первый из них еще заваливался навзничь, когда девушка, в одно мгновение пролетев по коридору, быстрым ударом перебила шею и второму. Одэзи осмотрелась и знаком показала Руорну, что путь свободен.
Советник поднялся, отряхнул с одежды сухие листья и побежал к забору, стараясь след в след повторять маршрут Жрицы, чтобы не попасть в поле зрения камер слежения. К тому времени, как он добрался до поджидавшей его Одэзи, тела с балкона уже успели куда-то бесследно исчезнуть.
– Еще одного я нейтрализовала внутри, – доложила его напарница. – Больше здесь никого нет, но дальше нам придется пройти через центральный холл, где наверняка будет охрана.
– Другого пути нет?
– Только по пожарной лестнице, но нам не хватит времени…
– Тогда идем через холл, – Руорн вынул из кобуры пистолет. – Лишние судороги делу не помогут.
Советник и Жрица двинулись по коридору, внимательно следя за происходящим вокруг. Никому не хотелось раньше времени угодить в объектив какой-нибудь из камер или на глаза не в меру зоркому охраннику. В конце коридора, возле выходящих в холл дверей, Одэзи остановилась.
– Я чувствую троих, – сообщила она, прикрыв глаза, – но вокруг есть и другие. Я не могу гарантировать стопроцентный успех.
– Мы должны сделать все возможное.
– Я знаю, мой господин, но контролировать Удачу сейчас не в моей власти. Мы можем рассчитывать только на наше мастерство. Или же…
– Что?
– Я могу исполнить Танец.
– Но какой из них может помочь нам сейчас? – внутри у Руорна заворочалось нехорошее предчувствие, и оно его не обмануло.
– Танец Смерти, один из Запретных, – от слов Одэзи повеяло могильным холодом. – За его исполнение я буду навсегда изгнана из рядов Служителей и предстану перед судом. Но сейчас, по-моему, это единственный вариант.
– Сиарна разрешила нам использовать любые методы, хотя конкретно этот меня несколько… пугает.
– Вам ничто не угрожает, мой господин! – поспешила успокоить его Жрица. – Не смотрите, не слушайте, погрузитесь в молитву, и Танец вас минует. Сила Госпожи оградит вас от него.
– Ладно, – неохотно уступил Руорн. – Давай начнем, а там, если станет тяжко, сделаем по-твоему. Только не забудь меня предупредить, когда начнешь!
– Разумеется! – Одэзи вынула один из метательных ножей. – Первый охранник стоит слева от двери, он ваш. Мои – двое на противоположной стороне холла.
– Понял. Пошли.
Руорн почувствовал уже знакомое помутнение, когда девушка, только что стоявшая рядом с ним, вдруг испарилась и через пару секунд возникла метрах в двадцати отсюда, этажом ниже и аккурат за спинами двух солдат. Увидев ее там, Советник тоже бросился вперед и, выскочив из дверей, вскинул пистолет. Охранник стоял всего в нескольких метрах от него, и несчастный, похоже, даже не успел ничего сообразить, когда глухой хлопок выстрела оборвал его жизнь. Руорн подскочил к нему и, подхватив обмякшее тело, осторожно уложил его на пол.
И тут тишину вдруг разорвал треск короткой автоматной очереди.
Один из подопечных Одэзи по-видимому здорово нервничал, потому как держал напряженный указательный палец на спусковом крючке взведенного оружия. И небольшого толчка оказалось достаточно, чтобы загрохотали выстрелы, за которыми последовал короткий миг тишины, оглушавшей ничуть не меньше. Дымящиеся гильзы словно завязли в воздухе, падая нарочито медленно, и звон их падения на мраморный пол слился с хором несущихся со всех сторон встревоженных криков.
– Вот незадача! – крякнул Руорн.
– Мой господин, укройтесь! – крикнула
