запретил его ждать, – Одэзи вздохнула. – Надеюсь, он знает, что делает.
– Хочется верить.
Отложив в сторону коммуникатор, Одэзи наклонилась и высыпала на пол салона пыль, которую сжимала в кулаке. Расшнуровав и сбросив ботинки, она поставила на нее свои босые ступни.
– Предупреждаю сразу – зрелище не для слабонервных, – заметила Жрица, крест-накрест пристегиваясь к сиденью ремнями безопасности. – Так что смотреть необязательно, но ты мне все равно нужен. Если в ситуации с заложниками произойдут какие-либо непредвиденные изменения, то дай мне знать.
– Разумеется! – торопливо кивнул Сэш, чувствовавший себя крайне неуютно. Он никак не мог отделаться от впечатления, что невольно оказался свидетелем действа, которое простым смертным видеть не положено, но отступать теперь было уже некуда.
Одэзи молитвенно сложила ладони перед собой, закрыла глаза и зашептала:
Святая Заступница,
Светлая Мать,
Поглоти мою душу,
Забери мое тело
И вступи в эти двери
Во славе Своей.
Жрица опустила руки на колени и застыла как изваяние, только по ее лицу изредка пробегали быстрые судороги. Сэш затаил дыхание, будто опасаясь вспугнуть приближение чего-то… важного. В воздухе явственно почувствовался резкий запах озона. Одэзи вздрогнула, и вместе с ней, казалось, содрогнулся весь мир. Мощный импульс сотряс машину, и колеса лимузина прочертили на полотне дороги две черных дымящихся полосы. Птицы, сидевшие на придорожных кустах, взвились в воздух, оглашая окрестности своим испуганным щебетом. Голова девушки запрокинулась, и из ее рта вырвался сдавленный хрип, в котором послышались отзвуки другого, нечеловеческого голоса:
– ГЛУПЦЫ!
– О, господи! – воскликнул Алири, всматривавшийся в иллюминатор вертолета, когда на его глазах из одного из окон третьего этажа, выбив стекло, вдруг вылетел человек. Он рухнул вниз на одну из припаркованных машин, вмяв ее крышу, и тяжело скатился на асфальт.
– Что там такое? – подскочил к нему Уэлш. – Ах ты черт! Это же Бекташ Руорн!
– Похоже на то. Но где же Локано?
Словно отвечая на его вопрос, опальный Советник показался в оконном проеме. Он на секунду замер, а потом шагнул следом за Руорном, спокойно и уверенно, будто внизу его ожидал не полет с десятиметровой высоты, а прыжок с табуретки. Приземлившись, Локано осмотрелся, а потом направился к своему противнику.
– Я такое раньше только в кино видел, – признался Алири. – Даже как-то не по себе немного.
– Что-то мне подсказывает, что представление только начинается, – недовольно буркнул Уэлш. – Смотри, он поднимается.
Руорн подтянул ноги и сперва встал на четвереньки, а потом, цепляясь за борт искореженного автомобиля, поднялся на ноги. Внутри у него все гудело и ныло после жесткого приземления, но данная ему Сила быстро залечивала повреждения и сращивала треснутые кости. Вывести Служителя из строя было весьма и весьма непросто.
Разумеется, Локано не собирался спокойно дожидаться, пока его оппонент полностью восстановит форму. Руорн почувствовал, как его снова схватили за куртку и отправили в полет, закончившийся встречей с бортом грузового фургона. От удара машина едва не перевернулась, а Советник снова оказался на земле, хрипло дыша и сплевывая кровь.
– Оди, лучше поспеши, – прошептал он.
– Ты настолько привык к своей абсолютной власти, Бекташ, что думал, будто я, лишь тебя завидев, немедля затрясусь от страха, брякнусь на колени и стану каяться и молить о пощаде? – очередной удар отбросил Руорна на несколько метров. – Но мы с тобой сейчас не дома, на Клиссе, и тут твоя власть, если тебе нечем ее подкрепить – пустой звук! На что ты рассчитывал?
– Ты предал Сиарну! – прохрипел Верховный Советник. – Ты предал Клиссу и поставил под угрозу жизни миллионов живущих на ней людей!
– Ой-ой-ой! Вот только не надо мне рассказывать, кто кого предал, ладно? Я долгие годы служил Госпоже верой и правдой, исправно выполняя все Ее поручения, не допустив за все время Служения ни одной серьезной ошибки, ни одного провала. И что я получаю за свою преданность? Отставку! Публичную порку! Позор!
– По-твоему кризис, в который ты загнал отношения с Республикой – не провал?
– Начало ему положил как раз ты! – Локано схватил Руорна за шею и поднял вверх, как какую-то тряпичную куклу. Перед глазами у того все плыло и кружилось. – Твои заигрывания с Аустовым, в которых ты вынудил участвовать даже саму Сиарну, стали началом конца. Я всего лишь следовал проложенным тобою маршрутом, все мои решения были согласованы с Госпожой, но теперь я, оказывается, предатель, а ты – герой!
Он в сердцах тряхнул Руорна так, что у того затрещали позвонки, а потом бросил его на асфальт.
– Это Сиарна предала меня, отплатив унижением за верную службу! А я такого обращения с собой никому не прощаю. Даже богам. Теперь игра будет идти по моим правилам!
– Ты никогда по-настоящему не служил Ей, Ивар, – Верховный Советник, превозмогая боль и застилавший глаза красный туман, поднялся на ноги. – Ты всегда оставался рабом своего собственного тщеславия, которое тебя и сгубило.
– Сгубило? Меня? – Локано рассмеялся. – Ты, часом, ничего не путаешь? Это ты сейчас стоишь на пороге Вечности. Я вообще-то хотел, чтобы перед смертью ты увидел, как аннигилирует твоя Хозяйка, но, боюсь, мне придется обойтись без этого удовольствия.
Бросив недовольный взгляд на снижающийся над лужайкой неподалеку вертолет, он наклонился и вынул нож из чехла, закрепленного на поясе одного из мертвых солдат. В следующий миг Руорн вскрикнул от неожиданной резкой боли, когда это лезвие полоснуло его сзади под коленями. Ноги его подкосились, и Советник рухнул на землю.
– Но я не могу отказать себе в маленьком капризе, – Локано схватил его за волосы, – и показать миру, как верховный властитель Клиссы примет смерть стоя на коленях и падет с перерезанным горлом, как жертвенный барашек.
Руорн
