Одобрение моего недовольства системой; полное отсутствие авторитетов; игнорирование правил Централи; обособленное, почти не подконтрольное существование со своим собственным внутренним сводом законов; требование беспрекословного подчинения…
— Вы готовите переворот, — процедила, глядя на него, как на самое опасное существо на земле.
Но взгляд Троя заставил меня отступить от него ещё на шаг.
— И вы хотите, чтобы я была с вами.
— Твоё умение управлять Грешниками очень нам поможет, — криво улыбнулся Трой.
— Я…
— Что? — он склонил голову набок, а в его взгляде появилась сталь, — Сбежишь? Расскажешь законникам? Или доберёшься до Централи и сообщишь об этом главнокомандующему лично?
Я сглотнула. Я ничего не могу — не когда я сама нахожусь в розыске больше пяти лет.
— Я не хочу в этом участвовать, — сказала уверенно, чётко проговаривая слова — чтоб до него дошло.
— Но ты уже в этом участвуешь, — парировал Трой, — Ты сбежала из секретной лаборатории, ты умеешь управлять зараженными, тебе, как никому, известно, что из себя представляет истинное лицо Централи.
— Это не моя война, — я отступила ещё на шаг.
— Не твоя? — Трой жестоко усмехнулся, — Ты всё это время убегала, думая, что тебя найдут и вновь вернут в клетку, ты выживала, не имея шанса остановиться и задуматься — а что вообще произошло с этим миром. А с ним произошёл жестокий эксперимент, в котором ТЕБЕ, моя радость, выпала не самая плохая карта, более того, ты, считай, вытянула туза по сравнению с теми, кого съели в первые годы после выпуска вируса.
— Зачем его вообще выпустили? — почти прошептала я, стараясь не думать о том, как он прав.
— Догадалась… — Трой не спрашивал, он констатировал, — Ты — неглупая девочка, Рин. Вот только ты разучилась мыслить широко. Ты думаешь только о себе, и я могу тебя понять. Но ты видела, что творится за воротами Централи, ты видела, как стираются с лица земли целые деревни, видела, как сотнями гибнут люди — и ты ни разу не захотела что-нибудь сделать.
— О, только не говори мне об этом, — я покачала головой, а на моих губах появилась какая-то болезненная улыбка, — Не тебе об этом судить, сын Централи. Ты всегда был защищен, ты был подготовлен к Миру После, ты сидишь за стенами базы, окруженный датчиками движения, имеющий хлеб и воду, имеющий теплую подушку под головой и команду тех, кто защитит тебя от любой угрозы.
— Не забывай, что я сам могу защитить себя от любой угрозы, — оскалился Трой, — И всего этого я добился, чётко идя к своей цели.
— Только не надо мне… — начала, было, я, как остановилась: выражение его лица говорило само за себя, — Вы планировали это ещё с момента обучения?..
То, что Аст был в курсе его планов, теперь было очевидно.
— Я планировал это с тех пор, как вирус был выпушен, — отрезал Трой, — Потому и выжил. Потому пришёл в Централь. Потому стал тем, кто я есть.
— Что, хочешь сказать, что в четырнадцать лет понял, что на самом деле произошло и начал придумывать изощрённый план мести тем, кто сотворил все это с нашим миром? — не без сарказма спросила я.
— О, моя история отличается от всего, что ты можешь себе придумать, — вновь оскалился Трой, и в его глазах сверкнуло уже так знакомое мне безумство.
Я непроизвольно сглотнула.
— Вы поэтому и подружились с Астом, так? — чуть тише спросила я, — Потому что оба хотели отомстить.
— Отомстить? Это глупое слово. Я хочу вернуть этому миру божеский вид, — криво усмехнулся метис.
— И ты, конечно, уверен, что знаешь, каким должен быть мир, — сарказм вновь вырвался и залил ядом все мои слова.
Как такой изломанный человек, как Трой, может быть уверен в том, что хорошо, а что — плохо?
— От скверны можно излечиться. Это факт. И не просто излечиться — можно вывести этот вирус из нас. Вывести его также, как когда-то ввели.
Я прищурилась.
— Если это действительно возможно, то почему так до сих пор не сделали? — спросила недоверчиво.
— Глупая, наивная Покахонтас, — Трой покачал головой, глядя на меня даже с лёгким сочувствием, — Неужели ты думаешь, что те, кто это сделал, сделали это случайно?..
Я молчала.
— Или ты думаешь, что смертельно опасный вирус сам по себе вылез из пробирки и уничтожил весь прошлый мир? — продолжил он, а его взгляд становился всё более пристальным и холодным, — Или ты думаешь, что, после того, как он «вылез», его просто не смогли деактивировать, выпрыснув в атмосферу антидот, чтобы спасти миллионы людей от мучительной смерти?
Я молчала.
— Что ты вообще знаешь о Мире После? — процедил Трой.
— Полагаю, что ничего, — тихо ответила я, — но я не хочу брать на себя ответственность и решать за всех выживших, каким должен быть новый мир.
— Решать? Ты? — Трой усмехнулся, — Ты никогда не будешь ничего решать. Ты способна только бежать от невидимой угрозы, закрывая глаза на тех, кто не может бежать также быстро, как ты, — его слова неожиданно больно ударили по моему сердцу; я сжала зубы и опустила голову — слишком яркой была картина нашей первой встречи… при том, что Трой тогда выполнял приказ Централи, а я… я просто отвернулась от всех жителей Десятки; Трой позволил мне осмыслить сказанное, а затем продолжил, — Я предлагаю тебе остановиться, отдышаться и задуматься. Ты попала на эту базу, тебе не нужно беспокоиться о том, что тебя ищут, или о том, что тебя могут сожрать заживо. Дай себе возможность понять, кто ты есть.
— И кто я есть? — негромко спросила после недолгого молчания, — Удачный плод экспериментов. Не более.
— Ты пошла за мной. Ты доверилась мне. Почему? — он склонил голову, глядя в мои глаза, а я неожиданно чётко поняла: тот ответ, который я могу озвучить… он не должен быть произнесён вслух. Не знаю, что в этот момент отразилось на моём лице, но Трой вдруг напрягся и свёл брови к переносице; затем резко подошёл ко мне и грубо схватил за подбородок, вынуждая поднять лицо и смотреть ему в глаза, — Нет, Покахонтас… — его голос теперь звучал тихо и вкрадчиво, — даже не думай об этом. Я никогда не смогу дать тебе того, что ты хочешь.
— Откуда ты знаешь, чего я хочу? — выдохнула, с трудом борясь с тупой болью, возникшей в моем сердце и теперь медленно расползающейся вязкой чернотой по всему моему телу.
— Я не способен… сделать кого-либо счастливым, — выдавил Трой, гипнотизируя мои глаза и словно пытаясь прорваться сквозь них в моё сознание, — Я могу только разрушать. Запомни это.
— Почему ты решил, что я не хочу быть разрушенной? — почти прошептала, не в силах оторваться от его глаз.
Некоторое время он смотрел на меня, крепко держа за подбородок, а затем резко подхватил на руки и вынес в коридор.
