К их столику подошла подавальщица коктейлей с головой Медузы – дергающиеся слепые черви на ней.
– Мы ждем кое-кого, – сказал Бреннан.
Она улыбнулась.
– Кого-нибудь конкретного? – спросила она. – Или любой подойдет?
Бреннан сжал зубы. Он начал было отвечать, но остановился, схватил Дженифер за руку и кивнул в сторону бара.
– Там, – сказал он, протягивая официантке двадцатку, не глядя на нее.
– Уматывай.
Та взяла купюру, спрятала ее в мощный бюст и удалилась, покачивая окружностями.
– Это он, – прошептала Дженифер.
Бреннан кивнул.
– Подожди здесь.
Кент был у стойки. Даже с другого конца зала Бреннан мог видеть, что он сильно взволнован. Когда Бреннан тихо приблизился сзади, тот опрашивал одного из барменов. Бармен мотал головой.
– Ее здесь уж пару дней не было.
Кент был разъярен и распространял вокруг себя буйный рептильный запах.
– Ты не понимаешь, – говорил он бармену. – Мне нужна она, нужен ее поцелуй.
Женщина с лицом, скрытым за дешевой блестящей маской, повернулась к нему на табурете.
– Похоже, тебе это сильно нужно, миленький.
Кент повернулся к ней. Глаза налиты кровью, дыхание хриплое и прерывистое.
– Я тебя поцелую, миленький, – сказала женщина. – Везде, где пожелаешь.
Кент безмолвно зарычал и ударил ее по лицу тыльной стороной ладони, свалив с табурета. Он возвышался над ней, как сумасшедший, кидая испепеляющий взгляд, она же испуганно взирала снизу.
– Не нужна мне грязная шлюха! – выкрикнул он. Он ударил по стойке кулаком, затем встряхнулся, как вылезшая из воды собака. С усилием взял себя в руки и прошипел: – Мне нужен поцелуй!
Он резко повернулся и, устремившись к двери, почти стоптал Бреннана. Никто не попытался остановить его. Бреннан обернулся, чтобы дать знак Дженифер, но обнаружил ее рядом. Он взял у нее кейс с луком и тихо сказал:
– Пошли.
Это была самая легкая слежка из опыта Бреннана. Кент оставлял за собой след из рассерженных пешеходов, которых расшвыривал на своем пути. Главная проблема была поспеть за ним. Кент не то чтобы бежал, но двигался с поспешностью человека, которому надо добраться до туалета.
Следуя за ним и миновав с полдюжины кварталов, достигли обшарпанного пятиэтажного дома. Солидный и функциональный, никаких претензий ни на элегантность, ни на безопасность. Кент вошел в вестибюль, Бреннан и Дженифер последовали за ним через мгновение. Они услышали его топот по ступеням и спокойно последовали за ним до самого верха, не встретив никого на пути.
Бреннан и Дженифер добрались до верхнего этажа как раз вовремя, чтобы заметить, взглянув в лестничную клетку, что Кент достал связку ключей и открыл дверь. Он вошел в квартиру и с грохотом хлопнул за собой дверью.
– Он вне себя, – прошептал Бреннан.
Дженифер кивнула.
– Давай выясним почему.
Бреннан расстегнул свой кейс для лука и достал длинноствольный духовой пистолет, закрепленный рядом с луком. Он стрелял дротиками с транквилизатором. Не желая вредить Кенту, он хотел, чтобы джокер был в состоянии ответить на его вопросы.
Они прошли по коридору и остановились перед дверью. Запор чуть отошел, когда Кент хлопнул дверью, так что образовалась щель. Бреннан кивнул Дженифер, которая его поцеловала, после чего он, пригнувшись, быстро вошел внутрь, вбросив кейс, и лег на пол.
Гостиная была отделана с неприкрытой роскошью, но не во вкусе Бреннана. Она была ярко освещена многочисленными, утопленными в потолок лампочками, и, несмотря на лето, обогрев был включен и выведен на максимум. Мебель была – сплошная сияющая кожа и полированный хром. В сознании Бреннана возник образ ящерицы на гладком камне, греющейся на солнце.
Комната была пуста. Бреннан закрыл дверь, Дженифер просочилась сквозь стену и присоединилась к нему. Было тихо, но напряженно, как будто свирепый зверь засел в засаде где-то в квартире.
Бреннан двинулся по ведущей внутрь квартиры прихожей, и Дженифер кивнула. Он крался вперед, миновал кухоньку, которая тоже была пустой, прошел мимо стенного шкафа, дверь которого была наполовину сдвинута. Бреннан заглянул внутрь, чтобы убедиться, что там не скрывается взбесившийся джокер. Его там не было, и Бреннан двинулся к двери в спальню, прислушался, затем осторожно заглянул.
В комнате доминировала огромная кровать с четырьмя стойками, поддерживающими зеркальный балдахин, и зеркалами на спинках. У противоположной кровати стены – телевизор с большим экраном.
Рядом с телевизором было что-то вроде детской песочницы. На нее была направлена пара кварцевых ламп, и в ней лежал голый, с закрытыми глазами Кент. Он был погружен в песок, ползя по которому, что-то громко бормотал про себя, как будто яростно пытался очиститься.
– Кент, – тихо сказал Бреннан.
Джокер медленно обернулся. На лице его застыла маска безумия. Внизу шеи красовалась безобразная сочащаяся язва. Он уставился на Бреннана, рот беззвучно работал, затем он вскрикнул и выпрыгнул, вытянув руки, из которых вытянулись когти.
Бреннан хладнокровно выстрелил.
Пистолет пыхнул, оперенный дротик рассек воздух и, попав Кенту в обнаженную грудь, отскочил от прочной чешуйчатой кожи.
Вот черт, подумал Бреннан. И тут же маньяк оказался на нем.
– Так близко, – сказал Хирам. Он тяжело вздохнул, встал с дивана и направился к бару, чтобы смешать себе выпивку. Они были в номере Тахиона у «Мариотта», поджидая его возвращения и наблюдая по телевизору съезд.
– Чересчур близко, если спросишь меня, – сказал Джэй. В Омни только что подсчитали результаты очередного голосования, которое ничего не решило. Волна симпатии подняла Грега Хартмана до 1956 голосов из 2082, необходимых для номинации. Джексон и Дукакис потеряли в поддержке, небольшое движение Драфта Куомо полностью растаяло. Твердо стояли лишь силы Барнета.
Сотни сторонников Хартмана, после того как победа была так близка, что они чувствовали ее вкус, танцевали в проходах, размахивая золотисто-зелеными плакатами и скандируя снова и снова: «Харт-ман, Харт-ман», а председатель стуком молотка призывал к порядку. Зал съезда напоминал море золотисто-зеленого – Хартман, в котором упорно оставались островки красного – Джексон, синего – Дукакис и белого – Барнет.
Дэвид Бринкли только что предсказал, что Хартман в следующем голосовании преодолеет барьер, как поднялся один из людей Лео Барнета, чтобы просить, в нарушение правил, «позволить преподобному Лео Барнету обратиться к съезду». Тут же половина зала поднялась и начала кричать в адрес президиума. Диван протестующе заскрипел, когда Хирам на него снова уселся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
