рассказать ему о своих успехах, а тот, как обычно, потреплет его по волосам и тепло улыбнётся. Рихард не знал свою мать, но ему казалось, что леди Виктория улыбалась бы ему точно так же. А ещё он очень ждал встречи с Диконом… Родившийся в той же семье, что и Луиза, этот юноша был полной её противоположностью: дружелюбный, верный, скромный и несколько замкнутый, но при этом такой отзывчивый и умеющий поддержать, он был Рихарду лучшим другом.
Ногти до боли впились в кожу, когда он вновь подумал о тех слухах. Нет, нельзя сейчас проявлять слабость, сначала нужно решить насущную проблему, а потом уже выяснять, солгали ли леди Кристине и всему королевству впридачу.
Размышляя, он прошёлся по своей комнате, обставленной весьма скромно, можно сказать, аскетично: небольшая кровать без балдахина, рядом — письменный стол с грубоватым простым стулом, напротив — шкафчик, а возле самого балкона — два старых глубоких кресла. Рихард никогда не любил роскошь, в отличие от Вольфганга с Луизой, а также барона Штольца, у которого несколько лет служил оруженосцем. Поэтому на войне с ним было немного тяжеловато, он вечно тащил в походный шатёр то, что Рихарду казалось абсолютно лишним и бесполезным. Но со временем он смирился. Сейчас барон Хельмут находился в Эори — радовало, что леди Кристина не осталась совсем одна.
Он знал, что если будет война, то ему придётся выслать к Эори вооружённый отряд. Пока о нападении со стороны Шингстена ничего не было известно, Вольфганг советовал не торопиться, но теперь Рихард был уверен: если ему удастся уличить Луизу в связях с Карперами, он точно соберёт войско и отправит его в Нолд. И плевать, что скажет его второй старший брат. Первый бы точно одобрил этот поступок.
Возвращения отряда долго ждать не пришлось: уже через полтора часа один из слуг позвал Рихарда к казармам.
На всякий случай он прихватил с собой кинжал.
Гвардейцы поймали гонца, однако связывать не стали — видимо, сдался добровольно. Да и Рихард тоже пожалел его в глубине души: всё-таки он просто выполнял волю своей госпожи. Отряд ожидал его у казарм, гвардейцы чему-то посмеивались, один из них, по имени Тилль, назначенный предводителем отряда, сжимал в руках свиток с печатью с гербом Варденов.
— Успел проехать несколько километров к северу, — сказал он, с добродушной усмешкой поглядывая на испуганного гонца, — а потом резко свернул на восток, среди деревьев петлял так, что самый хитрющий заяц бы позавидовал… Еле поймали. Вот письмо гадюки… Простите, капитан, леди Луизы.
Рихард усмехнулся очередному прозвищу, придуманному гвардейцами. Он всегда удивлялся их изобретательности и остроумию касаемо Луизы. Сломав печать и развернув свиток, он пробежал глазами по мелким буквам, как будто нарочно написанным так, чтобы читать было сложнее. Однако разобрать написанное ему удалось — Луиза докладывала, что делает всё возможное, чтобы Айсбург не послал отряд на защиту Эори, и выражает надежду, что леди Элис и лорд Джойс вскоре приступят к боевым действиям, отринув все сомнения.
Лорд Джойс? Лорд? Рихард едва не затрясся от возмущения.
Так он и знал. Грязная предательница. А Вольфганг не верил…
Неужели ненависть к леди Кристине и зависть подтолкнули её на такой шаг?
Рихард нахмурился, скатал свиток и сжал его, чувствуя эту мелкую странную дрожь, вызванную гневом, скрежетнул зубами от злости, нервно пригладил волосы. Нужно это прекращать.
— Этого высечь, чтоб больше неповадно было, — сдержанно усмехнулся он, бросив короткий взгляд на побледневшего неудачливого гонца. — Пойдёмте-ка навестим леди гадюку, господа.
Впрочем, до комнаты Луизы им идти не пришлось. Наверное, увидев из окна какое-то шевеление во дворе, она впала в панику и бросилась бежать, не зная толком, куда. Или, наоборот, спокойно шла по своим делам, ни о чём не подозревая… Рихард столкнулся с ней в небольшом зале на первом этаже замка. Увидев его, сжимавшего в руке её письмо, и десяток гвардейцев за его спиной, Луиза чуть не упала с лестницы. Сначала она испуганно замерла, потом попятилась, но не успела сделать и пары шагов, как Рихард кивнул, и два гвардейца, быстро преодолев небольшое расстояние, схватили её за предплечья.
Луиза заметалась, извиваясь, словно и правда была гадюкой в этом своём сером с зелёными вставками платье. Её светлые волосы растрепались, упав ей на лицо, и она нервно откинула их резким кивком головы.
— Ты меня не тронешь, щенок, ублюдок! — завизжала она. — Не смейте, тупые оболтусы, не трогайте меня!
— На пару слов, миледи, — сдержанно улыбнулся Рихард, подходя к ней. Он развернул свиток и поднёс его прямо к лицу Луизы. В её серых с зеленью глазах, наполненных злобой, вспыхнул настоящий ужас. У Дикона, тоже представителя рода Варденов, были такие же глаза… только вот выражали они всегда вовсе не то, что выражали глаза Луизы.
— Это подделка! — продолжила орать она. — Это не я, это… Ты подставил меня, гадёныш, сукин ты сын…
Рихард вздохнул, на мгновение отвернулся, а потом вдруг отвесил Луизе не особо сильную, но всё же звонкую пощёчину — звук хлопка подхватило эхо.
— Вы можете называть меня как угодно, миледи, — сказал он спокойно, — но про мою мать, светлая ей память, вы такое говорить не смеете. Давайте вот как поступим: либо вы рассказываете нам всё, что знаете о планах леди Элис, и мы обойдёмся лишь недолгосрочным арестом, либо… Можете спросить у своего гонца, что будет тогда.
Луиза окинула гвардейцев затравленным взглядом и смиренно вздохнула.
Вдруг со стороны лестницы послышались шаги. Рихард поднял голову и увидел взволнованного, даже перепуганного Вольфганга, который, то и дело спотыкаясь и уже запыхавшись, бежал к жене. Средний сын Франца Штейнберга не был похож ни на Генриха с Рихардом, ни на мать, внешностью он пошёл в отца и хотя бы поэтому всегда казался чужим в этом замке. Впрочем, Рихард никогда его таковым не считал. Напротив, он жалел Вольфганга, который так отличался от своих старшего и младшего братьев: ему не хватало властности, силы воли и твёрдости характера, он не был особо ответственным и во всём доверялся своей жене. А та и рада: села на шею и ножки свесила.
— Что здесь происходит? — поинтересовался Вольфганг, пытаясь отдышаться и хватаясь за перила.
— Сам посмотри. — Дождавшись, когда брат дойдёт до него, Рихард протянул ему пергамент. — Тебе она тоже говорила, что пишет родственникам? Вот уж не думал, что у леди Луизы есть родня в Краухойзе.
— Нет, я… Не может быть, — удручённо выдохнул Вольфганг. Да уж, ему, привыкшему идеализировать свою жену и во всём
