— Через полтора часа откроется нью-йоркская биржа, — вздохнула она, глотнув кофе. — Четверг будет черный как сажа. Наверно, самый скверный с тридцатых годов.
— Вы что-нибудь нашли? — осторожно спросила Ингер Юханна.
— Теперь я хотя бы имею общее представление о ситуации. Наши саудовские друзья настроены в конечном счете отнюдь не дружелюбно. Судя по упорным слухам, за всем этим стоят именно они, вкупе с Ираном. Причем моя администрация конечно же отмалчивается.
По бледным губам скользнула вымученная улыбка.
— А это означает, что Уоррен определенно продался арабам, — обронила Ингер Юханна, по-прежнему тихо.
Президент кивнула, прикрыла глаза рукой и сидела так несколько секунд, потом резко подняла голову и сказала:
— Я не смогу толком выяснить, как все это взаимосвязано, пока не зайду на закрытые сайты Белого дома. Для этого мне придется воспользоваться собственными кодами. Я и тогда до многого не доберусь, тут нужно спецоборудование. Но наверняка выясню, раскусили ли Уоррена. Прежде чем объявиться, я должна знать, что известно обо всем этом моим людям. Если они не подозревают о его…
— Здесь, в Норвегии, он, что называется, горит на работе, — сказала Ингер Юханна. — Я бы знала, если бы с ним что-то произошло. В смысле будь он арестован и все такое. — Она помедлила, бросила взгляд на свой мобильник и добавила: — Мне так кажется.
— Это еще ни о чем не говорит, — отозвалась президент. — Если им известно, что он замешан, то, вполне возможно, они считают целесообразным держать его в неведении. А вот если неизвестно, — она глубоко вздохнула, — то, пожалуй, опасно оставлять его на свободе, когда я объявлюсь. Короче говоря, мне просто необходимо зайти на собственные сайты. Необходимо.
— Так они же засекут вас за считаные секунды, — скептически заметила Ингер Юханна. — Увидят IP-адрес и установят, что компьютер находится здесь. И всё, пиши пропало.
— Н-да. Может быть… Нет. Мне нужно совсем немного времени. Час-другой. Надеюсь.
Дверь гостиной открылась, в кухню въехала Ханна Вильхельмсен.
— Часок сна здесь, часок там. — Она зевнула. — Для отдыха вполне достаточно. Ну как, есть успехи? — Она посмотрела на Хелен Бентли.
— Есть, и неплохие. Правда, сейчас возникла сложность. Мне надо зайти на засекреченные сайты, но, если я воспользуюсь вашим компьютером, тотчас обнаружится и что я жива, и где нахожусь.
Ханна шмыгнула носом, потерла пальцем верхнюю губу.
— Да-а, проблема. Что будем делать?
— Мой ноутбук, — полувопросительно сказала Ингер Юханна, подняв вверх указательный палец. — Может, им воспользоваться.
— Ваш ноутбук?
— Он у тебя здесь?
Обе женщины недоверчиво воззрились на нее.
— В машине лежит, — с жаром продолжила Ингер Юханна. — Зарегистрирован на Ословский университет. Конечно, он тоже сообщит свой IP-адрес, но до нас они доберутся не сразу… Сперва свяжутся с университетом, будут выяснять, кому выдан компьютер, а в итоге разбираться, где я нахожусь. Фактически… — Она опять виновато взглянула на мобильник и тихо добавила: — Только один Ингвар знает, где я. Да и ему тоже ничего больше не известно.
— А знаете, — сказала президент, — по-моему, идея хорошая. Мне требуется всего час-другой. И используя другой компьютер, мы как раз эти часы и выиграем.
Лишь Ханна, похоже, весьма скептически смотрела на эту затею.
— Я не очень-то разбираюсь в IP-адресах и прочих премудростях. Вы правда уверены, что это сработает? Что отслеживают не саму компьютерную линию?
Ингер Юханна и Хелен Бентли переглянулись.
— Я не уверена, — сказала президент. — Но придется рискнуть. Вы можете принести ноутбук?
— Разумеется. — Ингер Юханна встала. — Сейчас принесу.
Когда входная дверь за нею захлопнулась, Хелен Бентли подошла к креслу возле Ханниной коляски. Села. Явно хотела что-то сказать, но не находила нужных слов. Ханна спокойно смотрела на нее, давая ей время собраться с мыслями.
— Ханна… У вас… Вы ведь отставной полицейский. У вас есть оружие?
Ханна отъехала от стола.
— Оружие? А зачем вам…
— Тсс! — Внезапно от президента повеяло упорством, которое заставило Ханну насторожиться. — Будьте добры. Я не хочу, чтобы Ингер знала об этом. Мне бы не понравилось, если б мой ребенок находился в квартире, где есть заряженное оружие. Само собой, я не думаю, что придется пустить его в ход. Но поймите, я…
— Вы знаете, почему я сижу здесь? Хоть на секунду задумались об этом? Я сижу в этом треклятом кресле, потому что получила огнестрельное ранение. Пуля перебила позвоночник. И к оружию я отношусь отнюдь не с любовью.
— Ханна! Ханна! Выслушайте меня!
Ханна замолчала, устремив взгляд на Хелен Бентли.
— Обычно я один из самых тщательно охраняемых людей на свете, — тихо сказала президент, словно опасаясь, что Ингер Юханна сию минуту войдет на кухню. — Вокруг меня везде и всюду вооруженная до зубов охрана. И это не случайно, Ханна. А просто необходимо. Как только станет известно, что я нахожусь в этой квартире, я буду совершенно беззащитна. Пока не приедут нужные люди, не заберут меня отсюда и не возьмут под охрану, я должна иметь возможность защитить себя. Думаю, это вы поймете, если немножко подумаете.
На сей раз глаза отвела Ханна.
— Есть у меня оружие, — наконец сказала она. — И патроны. Я так и не распорядилась убрать тяжелые железные шкафы, и… Вы хороший стрелок?
Президент криво усмехнулась.
— Мои учителя наверняка бы запротестовали, скажи я «да». Но обращаться с огнестрельным оружием я умею. I'm the Commander in Chief, remember?[63]
Ханна по-прежнему не сводила глаз с крышки стола.
— И еще одно. — Хелен Бентли положила ладонь на Ханнино предплечье. — Думаю, вам всем надо уйти отсюда. Покинуть квартиру. На всякий случай.
Ханна подняла голову, с преувеличенным недоверием воззрилась на нее. Потом рассмеялась. Запрокинула голову и громко захохотала.
— Удачи, — выдавила она сквозь смех. — Меня отсюда не выставишь! А что до Марри, у нее радиус жизни тридцать метров. Вам никогда — повторяю: никогда! — не заставить ее уйти отсюда. Изредка мне удается уговорить ее сходить в подвал, но вам и это никак не по силам. Что же до…
— Вот и я, — запыхавшись, сказала Ингер Юханна. — На улице совсем летняя погода, между прочим!
Она поставила на стол ноутбук. Привычными движениями подсоединила внешнюю мышь, достала коврик, воткнула шнур в розетку и включила компьютер.
— Voila! — Она вышла в Интернет. — Прошу вас, госпожа президент! Компьютер, который сразу не отследишь!
От волнения она не заметила озабоченной мины Ханны, когда та отъехала от стола, развернулась и медленно покатила в глубь квартиры. Резиновые колеса тихонько повизгивали по паркету. Звуки умолкли, только когда где-то далеко в огромной квартире хлопнула дверь.
11
Молодой человек, сидевший перед монитором в крохотном закутке поблизости от Ситуационной комнаты Белого дома, заметил, что буквы и цифры перед глазами начали плясать. Он крепко зажмурился, тряхнул головой, снова взглянул на дисплей. Но по-прежнему никак не мог сосредоточиться на одной строчке, на одной колонке. Помассировал затылок. Кислый запах застарелого пота ударил из-под мышек, и он смущенно поспешил прижать руки к телу, в надежде, что никто в комнату не сунется.
Не ради этого он получил университетское образование. Когда ему, инженеру-электронщику, после всего двух лет практической работы предложили место в Белом доме, он едва поверил собственной удаче. Но сейчас, по прошествии девяти месяцев, уже умирал со скуки. Он добросовестно трудился в маленькой компьютерной фирме, куда устроился после университета, и полагал, что приглашением в Белый дом обязан своим неоспоримым способностям программиста.
Почти полгода его фактически использовали как мальчика на побегушках.
А теперь он уже двадцать третий час сидел здесь, в тесном закутке без окон, потный, вонючий, и глазел на коды, мелькавшие на экране в полной неразберихе, которую ему надлежало привести в порядок. По крайней мере, неусыпно за ней следить.
Он приложил пальцы к векам, нажал на глазные яблоки.
От усталости ему даже спать расхотелось. Мозги попросту отказали. Не желали работать. Собственный его жесткий диск отрубился и плевать хотел на весь остальной организм. Руки онемели, поясницу уже несколько часов терзала острая боль.
Он медленно вздохнул, широко открыл глаза, пытаясь выдавить хоть капельку влаги. Вообще-то надо бы пить побольше, но перерыв только через пятнадцать минут. Хорошо бы принять душ.
На дисплее что-то происходило.
Да, в самом деле.
На миг он зажмурился, пальцы молниеносно пробежали по клавиатуре. Пляска на экране прекратилась. Помедлив, он поднял руку, указательным пальцем провел по строчке, слева направо, и снова ударил по клавишам.
