– Иногда только вера может дать ответ. Мы должны понимать, что нам не суждено увидеть финал. Фраза: «Продолжение следует в будущей жизни» должна освещать последние дни любого существа. Новый, прекрасный мир ожидает нас. Каждому предстоит как минимум еще один жизненный цикл.
– Как я могу узнать, что ждет меня впереди? – спросил Мэлоун.
– Издано множество замечательных книг. Люди еще не осознали до конца их значимость. Я помню один случай. Вы можете воспринимать его как притчу, если хотите, но это более чем притча. Умерший богатей остановился у дверей прекрасного здания. Его грустный наставник стал тащить его дальше: «Это жилище не для тебя. Оно предназначено твоему садовнику». Затем наставник указал на полуразвалившуюся лачугу: «Ты ничего не дал нам для строительства. Это все, что мы смогли сделать для тебя». Такой может быть следующая глава для каучукового миллионера.
Рокстон мрачно ухмыльнулся.
– Я обеспечил некоторых из них лачугой шесть футов в длину и два в глубину, – сказал он. – Неплохая лачуга, падре? Я хочу сказать, что не люблю ближнего больше себя и никогда не смогу полюбить. Напротив, некоторых ближних я ненавижу всей душой.
– Мы должны ненавидеть грех. Что касается меня, то я никогда не был достаточно силен, чтобы отделить грех от грешника. Как я могу проповедовать, если так же слаб, как все люди?
– Лишь такую проповедь я смогу выслушать до конца. То, что произносят с амвона{118}, оставляет глухим мое сердце, – произнес лорд Рокстон. – Нам предстоит бессонная ночь. До Драйфона еще час пути. Предлагаю вздремнуть, пока еще есть время.
Путешественники прибыли на место в половине двенадцатого. Ночь была холодной. На небольшой станции не было ни души. Затем на перроне появился плотный человечек невысокого роста и горячо поприветствовал прибывших.
– Мое имя – мистер Белчамбер. Я владелец дома. Как поживаете, джентльмены? Я получил вашу телеграмму, лорд Рокстон, все в порядке. Как мило, что вы на самом деле решили приехать. Я буду благодарен вам всю оставшуюся жизнь, если вы сможете снять с меня это бремя.
Мистер Белчамбер провел путешественников в небольшой отель при станции, где они смогли выпить кофе и перекусить. Пока они ели, мистер Белчамбер познакомил их со своими проблемами более детально.
– Я не так уж богат, джентльмены, – сказал он. – Всю жизнь я занимался скотоводством и лишь недавно отошел от дел. Последние сбережения я вложил в покупку трех домов. Один из них называется Вилла Маджоре… Да, признаюсь, я купил его по дешевке. Но откуда мне было знать о сумасшедшем докторе?
– Давайте-ка по порядку, – сказал лорд Рокстон, пережевывая сандвич.
– Он жил в доме давно, во времена королевы Виктории{119}. Я встречал его несколько раз. Доктор был высоким жилистым смуглолицым человеком со сгорбленной спиной и странной, шаркающей походкой. Некоторые говорили, что большую часть жизни он провел в Индии. Другие утверждали, что доктор совершил преступление и теперь скрывается от правосудия. Он никогда не появлялся в селении при свете дня, лишь по вечерам делал короткие вылазки. Однажды доктор перебил собаке ногу камнем. Рассказывали, что за это его вызывали в суд. Но все побаивались доктора, никто не хотел с ним связываться. Мальчишки иногда пробегали мимо его дома и видели, как доктор неподвижно сидит у окна и смотрит вдаль. Однажды утром он не забрал молоко с порога. На следующее утро было то же самое. Когда полицейские взломали дверь, то обнаружили доктора сидящим в ванной. Он был мертв. Ванна была наполнена кровью – он вскрыл себе вены. Фамилия доктора была Тремэйн. Никто в округе не может забыть его.
– Вы тем не менее решили купить дом?
– В доме сделали ремонт, переклеили обои, провели дезинфекцию. Вы бы никогда не подумали, что кто-то жил там прежде. Затем я сдал дом мистеру Дженкинсу. Бедняга продержался три дня и съехал. Тогда я снизил арендную плату. Мистер Билл, вышедший на пенсию бакалейщик, решил рискнуть. Это он сошел с ума. Сошел с ума, прожив в доме всего неделю. С этого времени дом пустует. Я уже потерял шестьдесят фунтов, не считая налогов. Если вы, джентльмены, можете мне помочь, то помогите. Если нет, то я сожгу дом дотла. Так мне будет дешевле.
Вилла Маджоре стояла в полумиле от городка на склоне пологого холма. Мистер Белчамбер проводил смельчаков до дверей. Окрестности на самом деле производили удручающее впечатление. Высокая двускатная крыша опускалась на самые окна, почти закрывая их. Молодой месяц едва освещал запущенный сад. Голые кусты росли как попало, а тропинок не было видно из-за желтой высохшей травой. Место выглядело абсолютно необитаемым и угрюмым.
– Дверь не заперта, – сказал хозяин. – Слева, в гостиной, стол и кресла. В камине горит огонь. Я распорядился принести ведро угля. Вам должно быть удобно. Не вините меня за то, что я не хочу заходить внутрь, но сейчас мои нервы напряжены как никогда.
Пробормотав еще несколько слов в оправдание, владелец дома исчез. Трое героев остались одни.
Лорд Рокстон прихватил с собой мощный электрический фонарь. Открыв скрипучую дверь, он осветил мрачный холл, унылый, без ковров на стенах. В глубине холла виднелась массивная деревянная лестница, которая вела на второй этаж. По обеим сторонам холла находились двери. Правая вела в большую мрачную комнату, в одном углу которой стояла брошенная за ненадобностью газонокосилка, а в другом лежала кипа старых журналов и книг. Комната слева выглядела приветливей: в камине весело полыхал огонь, на деревянном столе стоял графин с водой. У стола примостились три удобных стула, а у камина стояло небольшое ведро с углем. Комнату освещала большая масляная лампа. Замерзшие священник и Мэлоун пододвинули стулья к огню. Тем временем лорд Рокстон приступил к необходимым приготовлениям. Он вытащил из ручной сумки автоматический пистолет и положил перед собой на камин. Затем извлек пачку свечей, две из которых установил в холле. В завершение Рокстон натянул в проходах и вдоль дверей шерстяные нити.
– Мы должны осмотреться, – заметил он, когда окончил приготовления. – А затем станем ждать.
Коридор на втором этаже расходился направо и налево под прямым углом. Справа оказались две большие пустые комнаты, покрытые толстым слоем пыли. Повсюду валялась облупившаяся штукатурка, со стен свисали полоски обоев. Слева находилась еще одна комната. Ее состояние было не лучше первых двух. Рядом была ванная, та самая, где произошло трагическое событие. Глубокое цинковое корыто находилось на том же месте, что и в день смерти доктора. Коричневые пятна ржавчины вызывали неприятные мысли. Казалось, что все вокруг покрыто запекшейся кровью. Мэлоун с удивлением заметил, что священник споткнулся и прислонился к двери. Его лицо побелело, на лбу выступили капли пота. Товарищи помогли святому отцу спуститься по лестнице и усадили на стул. Прошло некоторое время, прежде чем Мэйсон смог заговорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
