когда единственный способ проявить милосердие — быть безжалостным.
— Ты был слишком юн, когда влетел в ханьские политические игры и позволил им взрастить в плодородной почве твоего горя именно то зерно, которого они так отчаянно жаждали. И им это удалось, как я вижу!
— Что ты несешь!!!
— Было время, когда Блюбеллы мечтали сделать Хань своей колонией, не так ли? Захват не удался, и был даже — чудом — сохранен нейтралитет. Но вот что удивительно — этот нейтралитет не устроил императора, не так ли? Ханьцы никогда не прощают унижений. А Бриттские острова нанесли им оскорбление, которое можно смыть только кровью. И как удобно — к ним в руки попал наследник королевского престола.
— Габриэль… — выдохнул Джеймс сквозь стиснутые зубы. — Я истинный король!
— Они совсем ничего не теряли, правда? — в голосе мистера Мирта сквозило сочувствие. — Если бы тебе удался твой план, ты бы взорвал Парламент и вернул себе трон, и бритты, одумавшись, присягнули тебе обратно… Ты был бы обязан Хань всем.
— Габриэль!..
— Но если бы тебя растерзали на месте, или ты бы погиб при взрыве… Твоя смерть еще выгоднее. Сколько ханьских кораблей стоят сейчас в море, готовые войти в гавань Тамессы, едва получив сигнал с берега?
— Замолчи!!!
Раздался звук выстрела. Пуля просвистела у виска, заставив мистера Мирта замереть, широко распахнув глаза, а Джеймс уже бросился на него, повалив на землю. Они покатились вниз к обрыву, сцепившись. На этот раз схватка вышла длиннее — оба участника драки не пожалели друг для друга кулаков. Наконец Джеймс прижал Мирта к земле и навис сверху, схватив рукой за горло.
— Я тебя убью, — прохрипел он. — Клянусь, Габриэль, скажешь еще слово, и я убью тебя…
Габриэль извернулся, сбрасывая его с себя, и прижал его руки к влажной от снега земле, черной и плотной.
— Прямо как на нашем гербе, — усмехнулся он. — Священный мирт обвил голубой колокольчик…
— А колокольчик не так прост! — прорычал Джеймс и резко согнул ногу в колене. Габриэль взвыл. Джеймс снова уложил его на лопатки и резко отшатнулся, вставая. А потом протянул руку, помогая встать.
— Уходи, — серьезно сказал мистер Мирт, откидывая с лица каштановую прядь. — Попадешься в руки Парламента — и ты покойник.
— Я отступать не собираюсь…
— Не делай глупостей. Пожалуйста. — Взгляд мистера Мирта был печален.
— Разве ты не должен убить меня? — Джеймс проследил взглядом за револьвером.
Он упал в снег во время драки, и мистер Мирт как раз поднял его и теперь осматривал. Револьвер был заряжен, и, кажется, даже порох не успел отсыреть.
— С какой стати? — поднял брови мистер Мирт. — Должен был бы — убил бы, тебе не следует сомневаться во мне.
— Я никогда в тебе не сомневался, братец, — вздохнул Джеймс. — Но Право на смерть распространяется на тебя как на любого гражданина Лунденбурха, а оно…
— Ах, это? И правда… — мистер Мирт навел на Джеймса револьвер и взвел курок. — Я сделаю один выстрел. А ты беги. Так быстро, как только сможешь. Я чую их, они идут сюда. Все они.
— Почему ты меня отпускаешь?
— Потому что в этом истина. Я рожден для службы Блюбеллам и Бриттским островам. Так я смогу отдать долг моему королю. Пожалуйста, Джеймс. Забудь о своей безумной мести. Забудь о Хань. Укройся далеко отсюда — для тебя Холмы Каледонии будут открыты всегда. Уходи. Я прошу тебя.
Джеймс прикрыл глаза.
Его губы шевельнулись, словно он намерен был что-то сказать, но со стороны железной дороги отчетливо раздались голоса.
— Беги! — скомандовал мистер Мирт. — Сейчас же!
* * *
Мисс Амелия подоспела на место дуэли первой. Она услышала выстрел, и все ее существо пришло в ужас от мысли, что выстрел этот мог предназначаться мистеру Мирту. От осознания, что она может больше не увидеть его, его глаз и улыбки, не услышать его голоса, она впала в отчаяние — и какое же облегчение испытала она, когда увидела, что он стоит, невредимый, устремив покрасневший взгляд в сторону обрыва… Револьвер в его руке еще дымился.
Вдали у обрыва она увидела тонкую фигурку с длинными черными волосами. Задержавшись на миг у края, она исчезла.
— Вот и все… — сказал мистер Мирт, опуская револьвер. — Вот и все.
Мисс Амелия на мгновение сжала его руку в своей, а потом пошла, осторожно наступая в снег, к обрыву.
— Вы застрелили его, когда он стоял на краю обрыва, — проговорила она, не оборачиваясь. — Потому что этого требовало Право на смерть. Он упал, но я видела, как он падал — в это время он уже был мертв.
Мистер Мирт несколько мгновений смотрел на нее, не отводя глаз, а потом стремительно подошел и обнял, прижимая к себе.
Так они и стояли — в тишине, прижимаясь друг к другу, пока голоса не стали совсем громкими и к ним не приблизились все пассажиры чудом спасенного вагона — Ортанс, Цзиянь, и мистер Чэйсон Уолш со всеми членами Парламента за спиной. Все они выглядели растерянно и то и дело оглядывались по сторонам, словно не верили, что все закончилось.
— Вы настоящий герой, Мирт, — прочувствованно сказал мистер Уолш, подходя к нему.
Мистер Мирт спохватился и выпустил мисс Амелию из объятий.
Мистер Уолш похлопал его по плечу.
— Отличная работа, друг мой. Вы сделали то, что должны были. Отправлю Ярд прочесать реку, может, найдут его тело, хотя вряд ли — течение тут быстрое. А вы, милый мой, будете представлены к награде…
— Мистер Уолш… — мистер Мирт взял его под руку и отвел в сторону. — Вы же понимаете, это вовсе не моя заслуга, без своей команды я ничто…
— Не бойтесь, Мирт, — мистер Уолш бросил быстрый взгляд на мисс Амелию через плечо Габриэля и заговорщически подмигнул. — Когда формальности будут улажены, я никого не оставлю без награды. В этом можете быть уверены.
Из дневника Амелии Эконит
Лунденбурх, декабрь, 18** год
…честно признаться, минуло уже несколько дней, а я до сих пор не могу прийти в себя. Я стараюсь жить обычной жизнью, завтракать с матушкой, обедать с дядюшкой и ужинать в кругу суфражисток, читать книги и подолгу гулять в парке.
Однако как бы я ни старалась отвлечься, никто не спешит мне в этом помочь. Разве что дядюшка… Вот на кого я всегда могу положиться! Он, конечно, тоже расспрашивает о Габриэле, но его больше интересует, когда он придет
