Чиркудай начал осваивать кошку. Привязав её на длинную волосяную веревку к седлу, он зацеплял кошкой старые обрешетки от юрт, выброшенные за пределы стойбища, остатки арб, и таскал их своим Чёрным по земле. Затем Чиркудай растащил завал из жердей и старых телег, имитировавший заграждения противника.
Нукеры сначала не понимали, зачем командир усердно разрушает кучу хлама. Но когда Чиркудай посадил воинов за барьер и, с одной сотней, расшвыряв рухлядь, врезался в наблюдателей, все сообразили: так можно победить врага, спрятавшегося за укрытием, полагающего, что он в безопасном месте.
Чиркудай заказал в китайской кузнице три тысячи кошек, для каждого нукера своего полка. В Ляояне, около кузницы, он неожиданно встретился с Субудеем. Друг хитро прищурился и спросил:
– Думаешь, трех тысяч достаточно?
Чиркудай недовольно покрутил головой, испытав неприязнь к тому, что его тайну знают, пусть даже друг.
– Пока хватит, – скривив губы набок, ответил он.
– А мне?.. – обиженно протянул Субудей. – А остальным?..
Чиркудай виновато опустил голову и тихо сказал:
– Не могу же я обеспечить кошками всё войско!..
Однако он ошибся. В тот же вечер, на совещании, Темуджин распорядился, чтобы Чиркудай взял на себя изготовление этого оружия для всей армии. Пришлось опять ехать в кузницу, с ящиком золота и серебра.
Однажды весной Темуджин сообщил командирам:
– Наша армия самая маленькая в степи, но самая боеспособная. И об этом проведали многие нойоны, в том числе – Ван-хан и Джамуха. Для своей безопасности они решили созвать Курултай и выбрать военного хана. У меня есть сведения, что выберут не Великого хана, а предвоенного вождя – гурхана. И им будет Джамуха.
Темуджин помолчал и усмехнулся:
– Меня боятся… Думают, что я готовлюсь захватить власть в Великой степи. С одной стороны хорошо, но с другой… Они глупцы! Я не хочу насильно становиться военным ханом, хотя всё равно они меня им выберут. И для этого не надо воевать. Нужно только доказать всем, какие мы сильные и умелые.
Темуджин окинул внимательным взглядом командиров и объявил:
– Завтра все полки примут участие в гонках. Вы пересечёте Великую степь с юга на север, и вернётесь назад. По пути никого не трогать, не причинять вреда ни мужчинам, ни женщинам. Я думаю, что рейд продлится неделю. Поиграем в эти?.. – он вопросительно посмотрел на Субудея.
– В шахматы? – недоуменно спросил Субудей.
– В шахматы, – с хитрой усмешкой подтвердил Темуджин. – Насколько я знаю о них, там есть уловки и запугивание противника?
Субудей молча усмехнулся, поняв замысел Темуджина.
– А ещё, этим скоростным походом мы покажем всем аратам, кто мы такие и что умеем делать, – продолжил Темуджин.
И, ещё одно: кто придет первым – того ждет награда. Но я не оставлю без подарка и последних.
Сказано – сделано. Наутро восемь трехтысячных полков одновременно пересекли проведенную нукерами Темуджина черту и ринулись в степь.
Чиркудай впервые участвовал в таком большом марше. Ему нравилось стремительное движение огромных воинских соединений. И он вспоминал то, что читали об этом библиотекари, и во всю старался применять древние знания. Чиркудай не стал рвать полк с места в карьер, как некоторые командиры. Не выматывал коней и нукеров. Использовал переменный аллюр, переходя с галопа на рысь, и на шаг. Хитрил, и поднимал воинов ночью, на рысях переваливая через седловины сопок при свете луны.
Стойбища, Чиркудай приказывал обтекать разделившимся полком с двух сторон. Подобный маневр вызывал среди жителей панику. Мужчины прыгали на коней и оголяли сабли, намереваясь дорого отдать свою жизнь. Перепуганные женщины голосили. Но нукеры легко уходили в сторону от неорганизованной толпы пастухов и, с гулом, уносились в степь на тренированных конях.
Гонцы со смехом докладывали Чиркудаю, в каком недоумении они оставляли аратов, приостанавливаясь, и объясняя чабанам и нойонам, что это не война, а скачки.
Чиркудай догадался, что Темуджин хотел добиться гонками: взбаламутить всю Великую степь своим внезапным появлением.
На пятый день, утомлённый полк Чиркудая вернулся из похода и пересёк условную черту рядом с куренем Темуджина. И как Чиркудай не старался прийти первым, это произошло одновременно с полком Субудея. А через два часа прилетел отряд Тохучара. Остальные стали подползать к вечеру.
Увидев двух победителей, Темуджин расстроился. Он приготовил для своих будущих туменов отличительные знаки в виде бунчуков, которые представляли собой длинное копье с перекладиной наверху, а с неё свисали девять крашеных лисьих хвостов. Победителям, Темуджин хотел выдать бунчук с хвостами окрашенными красной краской. Для своего тумена нойон выбрал белый цвет. Для остальных – синий, как Вечное Небо.
Темуджина приказал изготовить всего один бунчук с красными хвостами, но первыми пришли два полка, поэтому награждение прошло не так, как задумывалось. Торжественно выдав Тохучару синий бунчук, Темуджин сказал, что Джебе и Субудей – оба – получат по красному знаку, но завтра. Остальные командиры, в тот же вечер, получили по синему бунчуку.
Через месяц после гонок к Темуджину приехало несколько десятков мелких нойонов, недовольных недавно выбранным, как и предполагал Темуджин, гурханом Джамухой, и предложили свои услуги, пообещав привести своих воинов под колено Темуджина. Темуджин согласился. Ещё через месяц, эти князьки собрали двадцать тысяч мужчин, которых Темуджин тут же распределили в полки.
Нойоны задирали нос, чувствуя себя хозяевами. Они считали, что оказали неоценимую услугу Темуджину. На совещаниях, с достоинством усаживались в первых рядах, потеснив командиров. Князьки, решили взять власть в войске Темуджина в свои руки. Стали давать ему советы. Заставляли командиров и нукеров кланяться им. Они не считали Темуджина нойоном, но рассчитывали: побудет с ними и, возможно, остальные князья Степи начнут почитать этого разбойника, благодаря их содействию.
Чиркудаю такое положение дел сильно не понравилось. И не ему одному. Но командиры терпели, зная, что это нужно сейчас их нойону.
Однако Темуджин не прислушивался к советам нойонов, чем их злил. А, не поставив никого из них командиром полка – просто оскорбил. Посидев на совещаниях с месяц, князьки, постепенно перестали приходить – им было неинтересно слушать непонятные разговоры об устройстве войска и разбираться в хозяйственных вопросах. Спустя ещё месяц, нойоны дружно собравшись на одно из совещаний, и заявили, что уходят, так как не видят должного уважения к себе, и не считают для себя нужным участвовать в глупых играх.
Темуджин не вспылил. Согласно кивнул нойонам головой и продолжил разговор с командирами. На следующее утро, князьки, уехали, ругаясь и плюясь в сторону юрты Темуджина. Но за ними последовало лишь пять тысяч нукеров из двадцати. Пятнадцать тысяч пожелали остаться у Темуджина.
Изрыгая проклятия и обзывая Темуджина вором, нойоны отбыли с самыми преданными. А Темуджин тут же приказал Чиркудаю принимать семь тысяч мужчин и создавать первый в его армии тумен.
Избавившись, от кичившихся своей, хотя и захудалой, но природной знатностью, нойонов, Темуджин развил бурную деятельность. Он готовил войско и командиров к будущему.
Чиркудай немного испугался, увидев громадное количество воинов. Кроме того, Чиркудаю пришлось отделяться от Субудея и Тохучара, и организовывать свой курень. Но с помощью друзей, принявших активное участие в формировании десятитысячного корпуса, стал налаживать знакомую систему тренировок.
Чиркудай понимал, что они, помогая ему, присматривались, что и как, наматывая организацию тумена себе на ус. Ведь скоро им самим придется командовать такими же соединениями. В это они верили твердо. А, занимаясь военными учениями с десятью тысячами чиркудаевских воинов, учились управлять громадным войском.
Маневрировать туменом оказалось во много раз труднее, чем полком. Это Чиркудай понял на первом же занятии. Даже обученные нукеры, никак не могли приспособиться к разворотам всем туменом, разделению надвое, и слиянию на полном ходу. Но Чиркудай знал, что лишь регулярное повторение одного и того же принесет успех. И он не жалел ни своих сил, ни сил воинов.
Однажды приказав всему корпусу ехать на водопой, к небольшой речушке, Чиркудай очень удивился, вглядываясь в растянувшийся до горизонта строй. По его подсчетам всадники заняли тридцать верст реки. А воду из этой речушки кони выпили до дна за полчаса. Никогда раньше Чиркудай даже не мечтал командовать таким гигантским соединением.
Теперь трое друзей редко собирались вместе. Тохучар крепко привязался к своей женщине, родившей ему двух сыновей. Но иногда Тохучар приходил в холостяцкую юрту с какими-нибудь известиями. Так, однажды, заявившись, он спросил:
