Чиркудай повторил:
– Где Сочигель?
Неожиданно, отрылась дверь боковой пристройки, и в её проёме застыла странная девушка. У Чиркудая что-то дёрнулось внутри. Она показалась ему самой женственной из всех, кого он видел. На девушке был надето старенькое, выцветшее, но чистое, когда-то цветастое, платье. А сверху – серая рабочая фуфайка.
Остановившись в дверях, девушка со страхом поглядывала на страшного арата в тёмно-синем халате на чёрном, как ночь, коне. Он, будто с неба свалился, в их двор.
Скрипнула еще одна дверь, но уже в доме. Во двор вышла старуха в нарядном халате, и, тоже застыла с испуганным лицом. Чиркудай заметил, как старуха затряслась. Но он её не помнил. Однако догадался, что это жена Назара. А девушка, хотя и была напугана, держалась с достоинством.
Не зная, что сказать, Чиркудай посматривал на Сочигель. Внутри у него становилось все теплее и теплее. Нукеры замерли, словно вкопанные, ожидая команды, и готовые сровнять с землей и забор, и дом, и надворные постройки, а заодно втоптать в землю обитателей этого дома. Но Чиркудай молчал. Он чувствовал, что с ним творится что-то непонятное. Не понимал, что с ним происходит. Вспомнил Худу-сечена, будто из другой жизни. Кекликов, кровь которых пил в горах.
Наконец, неожиданно даже для себя, тихо сказал:
– А Худу-сечен, умер, – ему не хотелось говорить, что старик погиб.
Сочигель качнулась и, сжав руки перед грудью, негромко воскликнула:
– Ты, Чиркудай?!
– Угу… – хмуро подтвердил он, и, оглянувшись на нукеров, бросил: – Вороную!
Еще вчера, он приказал командиру первой сотни, взять с собой дочь Чёрного, которую назвал Вороной. Но зачем, даже сам себе не признавался.
Нукеры тронулись с места и быстро расступились. Во двор въехал командир последней десятки, держа за узду крупную тёмную лошадь. Чиркудай соскочил с коня, перехватил узду Вороной, и, подведя её к Сочигель, попросил:
– Согни колено.
Сочигель сначала не поняла, что он требует. Но, сообразив, согнула ногу. Подхватив девушку, Чиркудай одной рукой поднял, удивительно легкое тело, и усадил её в седло. Он заметил, что для Сочигель было непривычно сидеть на лошади. Она уперлась руками в луку седла и замерла, боясь пошевелиться. Протянув ей повод, Чиркудай одним махом взлетел на Чёрного и, боковым ходом, подъехал к попятившимся мужчинам.
Он не захотел пачкать об них свой императорский меч. Резко выхватил левой рукой из ножен на спине второй, рабочий клинок. Тонко свистнув, шашка мелькнула над головой Назара, и отсекла ему пучок волос, вместе с куском кожи. Старик качнулся и взвыл, почувствовав боль.
Немного переместившись, Чиркудай дождался, когда вопящий Назар опустит правую руку, чтобы посмотреть на кровь. Он вновь заставил Чёрного идти боком, и провёл три стремительных, вращательных движения, каждым, отсекая по правому уху Назару и его сыновьям. Теперь взвыли все трое. А женщина, вскрикнув, упала от страха навзничь. На неё никто не обратил внимания. Сочигель сжалась в седле, молча наблюдая, широко раскрытыми карими глазами за действиями Чиркудая и за орущими хозяевами.
Вытерев клинок об халат, шарахнувшегося в сторону сына Назара, Чиркудай негромко спросил:
– Где мой нож?
Его опять не поняли. Мужчин тряслись, как кисель. Поняв, что он от них ничего не добьется, Чиркудай посмотрел на своих нукеров, и приказал:
– Вытащите их вещи из дома.
Десятка моментально соскочила с коней и ринулась в дом. Через несколько мгновений из дверей стали вылетать узлы, ковры, тряпки. Последними, воины выволокли пять больших сундуков, с массивными замками.
– Откройте, – негромко приказал Чиркудай.
Посмотрев на замки и на туменного, нукеры, взявшись по двое за ручки сундуков, стали их поднимать и грохать о землю, до тех пор, пока не развалили на куски. Наружу выпали рулоны шелка и сукна, разорванные мешочки с серебром и золотом. Нукеры вопросительно посмотрели на командира. Их совершенно не интересовали эти богатства. Они не знали ещё, что это такое.
– Ищите нож, – бросил Чиркудай.
Воины с азартом стали разгребать ногами барахло. Наконец один из них выудил из-под тряпья кривые ножны с ножом и посмотрел на Чиркудая.
– Да, – кивнул головой туменной. – Это он.
Нукер быстро протянул нож командиру, и вся десятка быстро взлетела в седла, застыв на улице.
Чиркудай вытащил нож наполовину и определил, что это то, что он искал. Сунув оружие в хурджун, он ухватил за узду Вороную, до которой Сочигель не дотронулась, и неторопливо выехал из двора через пролом.
Поколебавшись, Чиркудай молча поднял руку вверх и растопырил пальцы, отдавая приказ – сжечь дом. Воины выхватили из хурджунов луки и паклю, которую надели на стрелы. Кто-то быстро запалил фитиль от кресала и проехал вдоль сотни, поджигая у каждого паклю на стреле. Вразнобой загудев пламенем, сотня огней метнулось к дому Назара, впившись в крыши надворных построек, крытых корой, в крышу дома, искусно отделанную деревянной дощечкой под черепицу.
Сочигель затаилась, неумело примостившись в седле идущей шагом лошади. Она испуганно оглядывалась на взметнувшееся за их спиной высокое пламя. Дерево было старое и сухое.
– Держись, – негромко сказал девушке Чиркудай, выехав из города сквозь огромную дыру, то, что осталось от ворот, и прибавил скорость, переведя Чёрного и Вороную в иноходь. Сочигель намертво вцепилась в седло. Полы ее фуфайки разлетались в стороны от встречного ветра.
Через несколько минут, она немного пришла в себя, приспособилась раскачиваться вместе с лошадью, и даже стала оглядываться по сторонам. А когда посмотрела назад, то пригнула голову, испугавшись чёрной массы всадников, молча летевших следом, будто привязанные.
Чиркудай заметил её страх и крикнул, перекрывая гул от тысяч копыт:
– Мои нукеры! Охрана!..
Сочигель мельком взглянула на Чиркудая и съежилась, уставившись в одну точку впереди себя.
Через час они увидели множество дымов над кострами, около которых сидели воины. Посреди скопления людей стояла одинокая юрта. Чиркудай дал команду ожидания. Тысяча остановилась. Взяв Вороную за повод, он проехал к юрте между вытянувшихся в струнку воинов четвёртой тысячи.
Спешившись, Чиркудай подошел к Сочигель и протянул руки. Немного подумав, она решилась и позволила снять себя с лошади. В этот момент из юрты вышла Хоахчин. Старуха остановилась в десяти шагах от них и, стала рассматривать Сочигель, скрестив руки на животе.
Поглядывая на Хоахчин, Чиркудай передал повод Вороной подскочившему нукеру, испугавшему своей прытью Сочигель. Потрепал по загривку Чёрного, не проявляющего никакого интереса к Вороной: очевидно, он чувствовал по запаху, что это его дочь. У полудиких степных лошадей очень сильно развиты родственные чувства.
– Разбойник, – после долгого молчания, сделал вывод Хоахчин, продолжая разглядывать Сочигель. – Испугал девочку и радуется, – она качнулась на слабых ногах, и подошла к девушке. Осторожно обняла её за плечи, и повела к юрте, посматривая на Чиркудая.
– Налетел, как какой-то южный арат, и украл. Не обращай на это внимания, – стала она успокаивать Сочигель, – он хороший. Только с виду хмурый, – и поманила её в юрту.
Блеснув глазами в сторону Чиркудая и, улыбнувшись, Сочигель нырнула в дверной проём.
Повернув голову, Чиркудай увидел внимательные взгляды нукеров четвертой тысячи, стоящих около костров. Он сделал знак – всем оставаться на местах, – взлетел на Чёрного и порысил к охранной тысяче, ожидающей его в двухстах шагах, от границы костров.
Отъезжая от временного стойбища, он оглянулся на юрту и заметил выглянувшую из неё Сочигель. Нукеры четвертой тысячи, дождались, когда командир отъедет подальше, и вновь уселись у костров, поджаривая взятую с поход конину.
Вернувшись в город, Чиркудай не спеша двигался по улицам, вспоминая, где находится зиндан. Охранная тысяча, распавшись на десятки, следовала за ним по пятам.
Наконец, он узнал развалины дома, в котором прятался с Худу-сеченом после побега. Поодаль, стоял уцелевший после атаки его нукеров, забор, из заостренных кольев. Тюрьмой никто не интересовался. Ворота были закрыты.
Чиркудай вытащил кошку, и метнул её на колья, вкопанные в землю. Зацепил забор и поддал пятками коня. Чёрный потянул, и без труда вырвал огромный пролет ограды. Дав команду ждать, он освободил кошку и въехал на большую площадь с десятками глубоких ям.
Охраны не было, видно разбежалась от страха. Заглянув в одну из ям, Чиркудай увидел на её дне двух людей, жадно смотрящих вверх. Подумав, он махнул рукой и, указав нукерам вниз, приказал:
– Вытащить всех.
Воины быстро бросили кошки в дыры. Из них, цепляясь за верёвки, стали выползать на волю истощенные люди. Освободив настороженно молчавших узников, Чиркудай спросил у крайнего, где находится главная площадь.
