Теперь трое друзей редко собирались вместе. Тохучар крепко привязался к своей женщине, родившей ему двух сыновей. Но иногда Тохучар приходил в холостяцкую юрту с какими-нибудь известиями. Так, однажды, заявившись, он спросил:
– А знаете, что Темуджин почти каждый день ездит к Ляо Шу?
– Он и раньше часто у него бывал, – бросил Субудей.
– Нет. Раньше он встречался с Ляо Шу по другим причинам, – и Тохучар хитро прищурился: – А сегодня я услышал от Бельгутея, что Темуджин с Ляо Шу придумывает новые законы для аратов.
– А что их придумывать, – заметил Чиркудай. – Они уже есть. Я о них узнал от Худу-сечена, когда мы ходили по куреням.
– Всё так, и не так, – загадочно сказал Тохучар, и понизил голос: – Это секрет. Так сказал Бельгутей. Темуджин объявит их, когда станет Великим ханом.
– И что в них особенного? – поинтересовался Субудей.
– Например, – начал Тохучар: – Нельзя воровать друг у друга, оружие. За это он будет выгонять вора из куреня к черту на кулички, или казнить. Раньше такого наказания не было.
– Правильно, – согласился Субудей.
– А ещё он хочет, чтобы смертную казнь совершали лишь с повеления Великого хана. Будут наказывать за скотоложство, за прелюбодеяние, и даже за обман… – начал перечислять Тохучар. И еще, мы станем называться по-другому…
– Как?! – удивился Субудей.
– Я не знаю, – с разочарованным вздохом пожал плечами Тохучар. – Рассказал то, что услышал.
– Вот и молчи с другими, – проворчал Субудей.
– Я же только вам, – обиженно отозвался Тохучар.
– Он тебя дразнит, – вмешался Чиркудай.
– Конь бесхвостый, – тут же отреагировал Субудей в сторону Чиркудая.
– Змея с ушами, – ответил Чиркудай.
И друзья замолчали. Они хорошо осознавая, что Темуджин, как не хулил китайцев, однако пригодные для степных племен законы у них взял. Субудей восхищенно крутнул головой и сказал:
– Ну, Ляо Шу! Ну, потомок императоров!.. Хитёр!..
– Я думаю, что такие законы нам нужны, – вступился Чиркудай за Ляо Шу.
– Согласен! – кивнул головой Субудей. – Но все же – хитёр!
– Как я? – подначивая, с издевательской надеждой на лице спросил Тохучар у Субудея.
– Нет, – хмыкнул Субудей. – Ляо Шу похож на меня.
– Ты такой хитрый? – глядя на друга, невинными глазами, спросил Тохучар.
– Вот змея с ушами! – громко восхитился Субудей, посмотрев на Чиркудая. – Ты заметил, каким вредным стал Тохучар, после того, как заимел женщину.
– Сам ты пьяный, – бросил Тохучар и расхохотался. Субудей тоже засмеялся, посматривая на Чиркудая, у которого дрогнули губы.
Одновременно со спесивыми нойонами в курене Темуджина появился какой-то непонятный непропорционально сложенный человек. Чиркудай мельком взглянул на него и отвернулся – незнакомец не понравился. Но чем, Чиркудай осознать не мог, да и не хотел.
Когда нойоны отбыли, этот мужчина, с длинным туловищем и короткими ногами, стал регулярно приходить на совещания. Однако Темуджин его ни о чем не спрашивал, лишь иногда молча поглядывал в его сторону.
Чиркудай подумал: очевидно, это нужный Темуджину человек. По всему было видно, что он не из простых. И однажды, задержав Чиркудая после совещания, Темуджин сказал незнакомцу:
– Эльдар. Ты тоже останься.
Чиркудай понял, что нойон сейчас объяснит всё. Любопытный Субудей просительно посмотрел на Темуджина и тот кивком головы разрешил ему присутствовать при разговоре.
– Знакомься, – сказал Темуджин, обращаясь к Чиркудаю и показывая на Эльдара: – принц Уйгурии.
И только тут Чиркудай понял причину своей неприязни – он сразу узнал ненавистного ему уйгура. Сразу же вспомнилась тюрьма и вонючая яма. Но он никак не выказал своей неприязни. Спокойно отреагировал на это сообщение, зато Субудей весь вскинулся и засветился.
– Тебе придется познакомиться с ним поближе, – продолжил Темуджин. – Вам предстоят совместные дела.
Чиркудай молча кивнул головой и стал ждать, что нойон скажет дальше. Но Темуджин посмотрел на Эльдара и отпустил его, опять задержав Чиркудая. Субудей тоже остался.
– Будешь его учить военному делу, если он попросит, – приказал Чиркудаю Темуджин, добавив с усмешкой: – Может быть, Эльдар заглянет к вам в юрту, так не гоните… Да предупреди старуху, чтобы она не фырчала на него. Пусть при нём не называет вас бандитами и разбойниками, – усмехнулся Темуджин.
Чиркудай сообразил, что Субудей рассказал нойону о том, как ведет себя Хоахчин. Но не обиделся на друга, потому что именно Субудею больше всего доставалось от въедливой женщины.
Когда, в наступившей темноте ехали к себе, Субудей отослал охранные десятки подальше, и с азартом спросил Чиркудая:
– Ты догадываешься, что всё это означает?
– Война с Уйгурией? – предположил Чиркудай.
– Не с Уйгурией, а с войском визиря Уйгурии, который убил отца Эльдара, наследного султана, и занял его место. Поможешь принцу сесть на законный престол.
– А почему я?
– У тебя там есть с кем посчитаться, – усмехнулся Субудей.
– Только из-за этого?
– Нет, конечно, – Субудей вздохнул. – Я пошутил. Дело в другом. Во-первых: у тебя уже есть тумен. Во-вторых: ты так занят тренировками и сражениями, что не ведаешь об окружающем. А у нас нет железа, нет материи и ваты для халатов. Нукеры должны быть одеты и обуты. Через Уйгурию проходит караванный путь с Запада в Китай. Я предполагаю, что Темуджин, после подсказки Ляо Шу, хочет посадить на престоле уйгуров своего человека, и тогда товары пойдут к нам. И еще тебе известны те места. Я бы пошел с удовольствием, но у меня нет тумена, – сокрушенно вздохнул Субудей.
– А Алтан-хан в Китае? – после размышления, поинтересовался Чиркудай: – Он же не будет на это смотреть и молчать?
– Конечно, нет, – хихикнул Субудей. – Вот в этом и кроется хитрость Ляо Шу. Нам позарез нужны товары, и мы их заберем. После чего китайский Алтан-хан может пойти на нас войной. Но сначала китайцы направят к нам послов с угрозами. И пока они будут раскачиваться, нойонам придется выбирать Великого хана для войны. А потом мы ещё успеем собрать большую армию. Всё по планам Ляо Шу.
– Ты думаешь, нойоны выберут Темуджина? – с сомнением в голосе спросил Чиркудай.
– А больше некого! – весело ответил Субудей.
– Хитрый, Ляо Шу, – буркнул Чиркудай.
– Мудрый, – поправил Субудей.
В тот же год Чиркудай обнаружил, что нукеры Темуджина шныряют по полкам и меняют своих лошадей на коней белой масти. А немного позже увидел первую тысячу Темуджина, воины которой, все как один, сидели на белых конях. Загоревшись новой идеей, Чиркудай приказал Газману собирать чёрных коней для своей первой тысячи. Газману это тоже понравилось, и он с азартом стал носиться по табунам и обменивать коней. А сам Чиркудай уже объездил сына Чёрного, назвав его – Гром, и спокойную, тёмную, как ночь, кобылицу, дочь Чёрного.
Немного позже, Газман предложил каждую тысячу тумена посадить на коней одинаковой масти. Чиркудаю это предложение пришлось по душе, и он договорился почти со всеми командирами полков об обмене конями.
Всё шло по старому, кроме одного: к Чиркудаю с Субудеем по вечерам стал приходить принц Эльдар со своим слугой или заместителем. Однако в юрту он проходил лишь после доклада караульного, который останавливал гостей за десять шагов от входа.
Нырнув первый раз под дверной полог, уйгур брезгливо скривил губы, но, увидев Чиркудая с Субудеем, играющих в шахматы, заулыбался натянуто-вежливой улыбкой и стал приветливо кивать им огромной головой, торчащей на длинной шее. Субудей оторвался от доски и внимательно посмотрел на Эльдара, ожидая, что тот скажет.
– Я просто пришел в гости, – вкрадчиво объяснил Эльдар, посматривая на не обращающего на него внимания Чиркудая.
Субудей промолчал, и принц, очевидно, заволновался. Именно тут Чиркудай понял, что ему не нравилось в уйгурах – Эльдар стал потеть, и запах его пота был неприятен. Субудей сморщил нос, но тут же одернул себя, и показал принцу на кошмы, предлагая садиться. Эльдар осмотрелся и, не обнаружив стула, осторожно примостился у стенки, напротив Хоахчин, которая сидела словно птица на ветке. Слуга пристроился рядом с хозяином, скрестив, как и он, ноги бантиком.
Позже Чиркудай узнал, что с принцем приходил командир полутора тысяч уйгуров, начавших тренировки по их методу на плацу.
Эльдар повременил и ненавязчиво, с грустью в голосе, рассказал про своего отца, которого ссадил с престола коварный Эшназар.
Хоахчин долго и упорно смотрела на Эльдара, иногда зыркая на своих подопечных. Потом молча встала и ушла с неприязненной миной на лице. Ей тоже не понравился уйгурский принц. Проводив её взглядом, Эльдар поёрзал и нервно сказал, нарушая повисшее в юрте молчание:
– Я хожу ко всем. Знакомлюсь.
Субудей вяло покивал головой и, сделав ход фигурой, взглянул на Чиркудая:
