от сестры — молчание, а от матери… отказ. Миссис Палмер могла бы простить за себя, но не за дочь и внуков. И Морти предстоит ответить по всей строгости закона.
Его бывшая супруга перебралась из провинции ближе к столице, ближе к свекрови. Женщина очень четко определила, что связь с Теали полезна. Нет, она не тянула деньги, не пыталась сесть на шею. Она лишь попросила рекомендации и устроилась младшей помощницей в архив мэрии. Бренда, подумав, устроилась в тот же архив. Почему бы и нет? Пусть кареглазый архивариус моложе ее на год, он так смотрит, что в душе снова загорается потухший когда-то огонь.
Дети тоже подружились, и неожиданно крепко. В столице они пошли в одну гимназию, открыли в себе тягу к знаниям и со своим неуемным любопытством исследователей-практиков стали для учителей той еще головной болью.
Миссис Палмер совершенно случайно открыла кондитерскую. Заботами бугая, отрекомендовавшегося лучшим целителем, она сбросила лет двадцать, и даже давно поседевшие волосы вернули цвет.
После жизни в приюте миссис Палмер наслаждалась домашней кухней и с радостью привечала гостей, лишь бы был повод накрыть праздничный стол. Бугай-целитель, уплетая пирог с капустой за обе щеки, с набитым ртом посоветовал открыть столовую, и миссис Палмер послушалась. Теперь ее заведение — одно из самых популярных в среднем городе. От роскоши дворца тетушка решительно отказалась.
— Я хочу жить полной жизнью, а не сидеть в покоях, где горничная даже ложку мне до рта донесет, если скажу. Что я там буду делать? Ездить из дворца слишком долго. Вот зачем я тебе там, Теали?
Бренда тоже отказалась: дворец не лучшее место для детей.
Теали приняла их ответ. Как бы грустно ни было, но вернуть утраченное нельзя, слишком давно их пути разошлись. Но они по-прежнему семья, в которой Теали любят и ждут.
В кондитерской была устроена отдельная комната с отдельным входом. Будущая королева не должна мелькать в общем зале — небезопасно и не по статусу, да и приходила Теали не за вниманием посторонних ей горожан, а за семейным общением.
Именно в отдельной комнатке ее однажды и дождался Трент.
— С тобой хочет поговорить он, — предупредила миссис Палмер, выделив последнее слово интонацией, когда Теали появилась у нее вскоре после окончания судебного процесса. Ронну приговорили к пожизненному заключению. Но не в тюрьме, а в доме для буйнопомешанных. Остальные фигуранты дела тоже получили по заслугам.
Зато тому следователю, который добивался правды несмотря ни на что, вернули и должность, и почет, и уважение.
— Кто? — не сразу сообразила будущая королева, все еще пребывая в мыслях о том, как лучше распорядиться конфискованными остатками денег регента и его приспешников.
— Тот, из-за кого все началось, — вздохнула тетушка.
— Трент?
Почему-то первое, что ей вспомнилось, это как он навязывал ей, гостье и взрослой независимой женщине, свою заботу. И в душе ничего не екнуло. Да, когда-то Теали была влюблена, но юношеский восторг утих, ее любовь к Каю сильнее, больше, глубже. Все равно что сравнивать пруд и океан.
— Так это была ты, вдова султана? — было первым, что он спросил, когда Теа вошла в комнату.
— Да. — Смысла что-либо теперь отрицать не было никакого.
— Я влюбился с первого взгляда. Теали, в моем сердце всегда была только ты, и я помню твой взгляд, когда я впервые увидел госпожу Ильбер-Байан. Ты тоже любишь. Я не знаю, что тебя заставляет продолжать поддерживать короля, но я решу. Я уезжаю из столицы, из страны. Теали, едем вместе. Мы наконец-то будем вместе.
— Прости… — Теа забрала руку, за которую ее схватил Трент, и печально улыбнулась. — Твоя Теали умерла в тюрьме, я не шутила. Вместе с ней умерла и ее любовь. Мне жаль, правда. Но я не она и люблю другого. Потому никогда его не оставлю.
— Понятно… — Трент словно погас и на глазах состарился. Морщины между бровей и у крыльев носа стали заметнее.
— Попробуй начать заново. — Теа сама взяла его за руку и заглянула в глаза снизу вверх. — У тебя есть дети. Это важно. И еще есть шанс встретить настоящую любовь. Иди и пробуй, не смей сдаваться! — В ее голосе прорезались повелительные нотки. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. И даю тебе благословение своей богини. Это значит, что если ты сам не будешь вязнуть в прошлом и приложишь хоть немного усилий, то у тебя все будет хорошо!
— Мне никто не…
— Не смей! Не смей так говорить. Твоим детям нужен ты, нужна нормальная семья. Им нужна мать. Так что иди и займись делом, господин королевский прокурор!
— Я подал в отставку, Теа. Ты забыла?
— Отставка с должности не меняет сути. Ты опытный и проницательный следователь, ты отлично делал здесь свою работу и найдешь новую в любом другом месте. Даже если уедешь. Иди. Я обещаю: у тебя все еще будет хорошо.
Трент только покачал головой, не веря в такие чудеса. Но не стал ныть или пытаться переубедить Теали. Только поцеловал ее руку и ушел.
Вскоре он действительно уехал за границу, туда, где учились его дети. Теа не пыталась выведать новости о нем, но они сами нашли ее через несколько лет. Еще одна сказка о том, как некий консультант криминальной полиции спас королеву воров и между ними вспыхнула страсть, заставившая прожженную мошенницу стать добропорядочной матерью семейства, была невероятной, захватывающей и неправдоподобной. Но кому, как не жрице богини, знать, что сказки со счастливым концом случаются и в жизни?
Новым королевским прокурором, точнее одним из коллегии королевских прокуроров, стал мужчина, за пару лет сделавший головокружительную карьеру. С одной стороны, его взлету способствовала благосклонность короля, но с другой, упрекнуть его в непрофессионализме или в готовности пойти на сделку с совестью никто не мог. Это был тот самый инспектор, который годы прозябал писарем в безвестной конторе и хранил верность своим принципам. Когда-то он отказался отступить, и оказалось, что честность вознаграждается.
Он же преподнес сюрприз — явился к Каю и доложил, что дело о гибели вдовствующей королевы закрыто преждевременно, что пожар отнюдь не был несчастным случаем и что королева-мать со служанкой покинули комнату живыми.
Кай взглянул на упертого следователя, который, словно наверстывая, докапывался до истины вопреки всему. Теали
