как выяснилось после нескольких звонков продавцам, не такие уж и радикально черные. У одного в хвосте пестрые перья, у другого шейка радужная, уж фиг знает, что это такое. Я же хотел купить такого, который чернее ночи. Нет, возможно Карпыча и радужная пташка устроит, кто знает, но было бы очень обидно узнать на берегу реки, что я приволок в Лозовку не того, кого надо. Мол — непочтительно, не расстарался ты, Ляксандра, в должной мере. Потому я продолжил обзвон разводчиков кур, сам при этом понимая, как, должно быть, забавно выгляжу в глазах разводчиков. Или того хуже, поскольку парочка из них вообще не пожелала со мной разговаривать, приняв, как видно, за сатаниста. Черные петухи, как и черные кошки — это ведь ария из их оперы. Жертвоприношения и все такое.
— Нет, мне нужен петух радикально черного цвета — повторил я в трубку устало — Ну вот такая причуда. Что? Как? Куда? Да идите вы сами!
Звонок в дверь, который раздался тогда, когда я на столь мажорной ноте закончил очередную не слишком удачную беседу, радости мне не добавил. Как-то так получается в последнее время, что любой визит посторонних лиц в мой дом и его окрестности ведет к очередным проблемам. Один ворожей чего стоит, сволочь такая.
— Кого ещё принесло на ночь глядя? — проворчал я, подходя к двери и припадая глазом к «глазку» — А?
Васька. Юная ведьма с прелестной мордашкой и непомерными карьерными амбициями. Неожиданно. И не вовремя.
— Никого нет дома — сообщил ей я, не открывая двери — Все куда-то ушли.
— Саш, не валяй дурака — попросила она — Ну что, я зря сюда ехала? И потом — это просто неприлично — держать девушку, которая сама к тебе пришла, плюнув на все условности, на пороге.
— Какие условности? — хмыкнул я, отпирая замок и распахивая дверь — Вась, ты откуда такое слово вообще знаешь? На тебе же клейма ставить негде.
— Неправда — возразила мне ведьма, поворачиваясь ко мне задом и задирая подол коротенького пестрого сарафанчика — Пока только одно стоит, так что места полно.
И верно, на упругом заду, ближе к пояснице, у нее красовалась на редкость искусно сделанная татуировка с неким знаком, который был похож как раз на клеймо. Там сплелись воедино ветви, буквы, цифры и ещё невесть что.
— Это кто же тебя так пометил? — заинтересовался я — Марфа?
— У девушек свои секреты — лукаво сообщила мне ведьма, опуская подол — И открывают они их только тем, кто им дороже спокойного посмертия станет. Дерзай, ведьмак, и может когда-нибудь я расскажу тебе, как появилась эта татуировка.
— Да я особо и не стремлюсь к подобным знаниям. Мне своих проблем хватает, зачем мне ещё и твои секреты? Меньше знаешь — крепче спишь.
— Фу быть таким — возмутилась Васька — Молодой парень, а ведешь себя как один из этих ваших старых хрычей. Хотя даже они веселее, чем ты.
— Ты о ком сейчас говоришь? — уточнил я, предугадывая, впрочем, ответ.
— Да о старших ваших — пояснила девушка — О дедах-ведьмаках, из которых песочек сыплется. Я в том году с хозяйкой к одному такому ездила, он на «Соколе» живет. Вот только и слышно от него было «это нам не надо» и «мы живем, как живем, в чужие дела не лезем». Бу-бу-бу, бу-бу-бу… А сам при этом, хрен старый, все на мои коленки таращился, только что слюну не пускал. Знала бы — платье в пол надела.
— Ты ври, ври, да не завирайся — посоветовал ей я — Старшаки наши, конечно, те ещё кадры, но Гумберта Гумберта изображать из себя вряд ли станут.
— Кого изображать? — переспросила ведьма.
— Истинных ценителей юной и невинной красоты, подпадающей под действие уголовного кодекса.
— А, понятно — кивнула Васька — Но говорю тебе — так и было. Серьезно! Я сама удивилась — совсем же старенький старичок. Даже по имени ясно, что ему сто лет в обед. Евдоким! Звучит так, будто камень здоровенный в реку булькнулся. Евдоким! Да ещё и Федотович.
Есть у нас такой, помню я его. Лютый дед, с бородищей до пупа и взглядом фанатика, готового хоть на костер взойти, только не дать дорогу новому. И теперь я точно Ваське не верю. Другое дело непонятно пока, зачем ей понадобилось на наших стариков напраслину взводить. Хотя… Ведьмы — они такие ведьмы. Возможность подвернулась немного насвинячить ближнему своему — так отчего этого не сделать? Тем более если речь идет о ведьмаках.
— Имя вообще не показатель — усмехнулся я — Вон ту дверь видишь? Ага, которая красная. За ней живет семья, в которой подрастает мальчик Савва. Этажом ниже у нас обитают братья-погодки Богдан и Мирополк, а на предпоследнем этаже Милолика имеется. Может, и ещё кто в нашей кунсткамере появился с экзотическим старославянским именем, я просто не в курсе. Я и раньше не особо с соседями общался, если честно. Да ты сама-то, кстати кто? Вообще Василиса.
— Мы так и будем на пороге стоять? — девушка поняла, что из ситуации больше ничего выжать не получится и резко сменила вектор разговора — Или все же пустишь меня в дом?
— Не хочется — честно признался я — Вдруг ты ко мне приставать начнешь?
— Обязательно начну — хлопнула ресницами Васька — Непременно. Но если тебе здоровье не позволит, то ты скажи, я сразу отстану.
И тыкает в меня иголочкой, и тыкает. Ищет болевые точки.
— Отстань сразу — предложил я — Будем считать, что уже не позволило.
— Я не про то — глаза ведьмы опустились ниже моего пояса — Уверена, там все нормально, ты же ещё не совсем старый. Просто донеслись до нас новости о том, что в тебя стреляли, вот я…
Добилась своего, зараза такая. На лестничной клетке разговоры на подобные темы не очень рекомендуется вести, больно много у нас в подъезде любопытных ушей.
— Ты прямо резкий такой! — прихожая у меня тесновата, потому Васька, которую я дернул за дверь, оказалась совсем близко — Или я какой-то триггерок задела, сама того не заметив? А какой? И ещё — в тебя правда стреляли?
Она тут же задрала мою майку и внимательно изучила то, что находилось под ней.
— Надо же — ее пальчик ткнул в еле заметный шрам, который оставила пуля Антона — Думала, врет Стелла, а тебя на самом деле чуть не убили. А кто? Не расскажешь?
— Тебе зачем? — я опустил
