- Я ему сильно мешала, мистер Неизвестный Заступник. К нему тут взятку давать приходили! Такеееенные, - она мечтательно прикрыла глаза, - деньжищи!
Ящик стола внезапно зашевелился, дрожь от него передалась столу, легкая вибрация прокатилась по полу, и даже грозный Чаки сделал неуверенный шажок в сторону. А потом из ящика стола полезли деньги. Огромные купюры комкались внутри, сворачивались в трубочку и неудержимо ползли наружу, словно тесто из квашни, стелились по полу, наползали на мебель и роняли стулья.
- У вас в офисе становится неуютно, Баффин, - констатировал Эль Даго. - Не хотите продолжить разговор на нашей территории? Да, прямо сейчас.
И Чаки белозубо улыбнулся, как будто подтверждая приглашение.
* * *
- Кажется, мы начинали это наше приключение разговором о социальной нравственности, Реннарт?
Да, но молчали при этом - о чуде. Потому что разве это не чудо, когда система поворачивается к гражданам благожелательным лицом?
Хотя, положа руку на сердце, едва ли я могу назвать чудом тот факт, что мы с Чаки в оны дни были однокашниками по полицейской академии, и обратиться к нему с деликатным делом не составило ни малейшего труда.
Ах, скажете вы, эти внутренние связи, превращающие полицию в отдельный мир со своими законами, в государство над государством.
На это отвечу, что связи, как и власть - только инструмент в руках, которые его держат. Именно так сказал Эль Даго Инфэнции дю Брас, когда та смотрела на него недоверчиво.
- В Городе рождается слишком много детей с нестандартной магией. Одной из задач, поставленных перед Комитетом, является ассимиляция их в общество к взаимной выгоде обоих. Где слово «выгода» означает «социальная стабильность», помноженную на достойный доход. Мы не рассматриваем магиков как кормовую базу государства, это важно. Они такие же граждане, как все.
Он хмыкнул:
- Вы все равно не поверите, если я скажу вам, какая смертоносная тварь сидит у нас на варке пива!
- Экие вы стали добрые, -задумчиво сказал Дерек, - аж верить хочется.
- Их слишком много, - со значением повторил Эль Даго. - Пугать их и растить на этом страхе гражданское неповиновение и враждебность - политически неправильно.
Он сделал паузу:
- Все эти господа, разумеется, военнообязанные.
- Буду ли я счастлива на государственной службе? - спросила джинни.
- Не скажу, что это зависит от вас, - ответил на это Эль Даго. - Но не попробуете - не узнаете. Не всякая непреодолимая сила - страшилка, не со всякой системой следует воевать. Не у всякого обывателя есть совесть, не у всякого должностного лица ее нет. Ничто не идеально, но кто сказал, что нам не следует стараться?
С тем, что комиссар оказался одной породы с нашей джинни и принял к сердцу неуважение, выказанное ее размеру - повезло. В дальнейшем они проводили вместе много времени, обсуждая сферы, где ее талант мог быть применен в рамках закона, а мы с удовольствием точили лясы на их счет.
- Наверняка есть много такого, что кому-то хотелось бы увеличить на время…
- Тролль, - сказал на это Рохля, - ты так невинен, что говоришь страшные вещи.
- …например… эээ… благотворительный суп! Из миски - цистерну, желудок полон, ну а на выходе… ну, ты понял.
- Ты только не скажи никому, - вмешался вездесущий Альбин Мята, который в это морозное утро пил с нами кофе и грел острые эльфийские уши на новости об отставке Баффина. - Потому что два хлеба и пять рыб - это революция в пищепроме.
Как и положено в подобных случаях, слушание было закрытым. Баффин, конечно, нагородил кучу объяснений для денег, оказавшихся так некстати в его столе, однако досье на него и без того было достаточно пухлым, и все, даже неподтвержденные, его сделки дали Прокуратуре основания перевести его на менее ответственную должность.
Догадайтесь с одного раза, кому предложили занять его место? Что ж, я давно знал, что к этому идет. Жизнь просто обязана как-то продолжаться, а уж магия как-нибудь ее расцветит.
И все же, выпивая в баре у Диннема свою ежевечернюю кружку пива, я думал, что мне не будет хватать наших бесконечных разговоров на ходу. Потому что, сдается мне, это и было самое главное.
С другой стороны я не стану делать секрета из нашего с Люцием ночного разговора под Лампой Благоприятного Исхода. Мы ж там, ясное дело, не молчком сидели. «Хочу узнать жизнь», - сказал мальчик. Узок эльфийский светский круг, и страшно далеки от мира эти вершки и сливки общества. Альбин Мята за тем же самым - ну, может, не за тем же, может, это был его ближайший выход, но результат впечатляет! - подался в журналисты. Но есть еще как минимум одна профессия, которая помогает тебе узнать, как тут все устроено. Как я уже упоминал, достигнув совершеннолетия, любой мужчина обязан отслужить общественную повинность в армии, полиции или больнице. Ну и завел пацан разговор со мной на уровне: «Как вы думаете, Реннарт?…» С эльфом я еще не служил. Самому интересно.
Нам баньши пела песенку
Повесть
Нам баньши пела песенку [= Работа над ошибками] (2008)
Прошло совсем немного времени, я нянчил уже нового начальника, однако некая пустота, оставленная детективом Рохлей, все не желала заполняться. И, как оказалось, зияла она не только в душе пожилого тролля. Лейтенант Баффин, симулируя скупую мужскую слезу, на каждом углу божился, что любил Дерека Бедфорда как сына. Правда, я сроду не доверял крокодилам.
Видно было, что новенький у нас не задержится: оттрубит, сколько потребуется, во исполнение гражданского долга, согласно которому молодой мужчина каждой расы обязан отслужить в армии, полиции или тюрьме, а там ему под афедрон уж готово кресло поуютнее. Родитель позаботился. И потому вечерами, в нашем любимом кабачке, что за углом, я пил пиво и под одинокий кларнет вспоминал шефа-напарника, который не гнушался пройти по улице в компании тролля.
Жизнь прекрасна всегда. Просто иногда в ней больше жизни.
Пиво делает меня сентиментальным. Здесь можно долго сидеть. Я и сидел - спешить особенно некуда, а Диннем, хозяин, не торопил. Тоже ведь, кстати, тролль.
- Господин Реннарт, - сказал он, и я вздрогнул. Обычно Дин ставит новую кружку, буквально обратившись в тень. Он достаточно умен, чтобы попусту не тревожить гостей. Они же, чего доброго, вспомнят, что им домой пора. - Я не буду слишком бестактен, если заговорю с вами о работе?
Я жестом предложил ему сесть, но хозяин отказался, прикинувшись, будто протирает столик, хоть я и крошки не уронил. Конспиратор. Мы с Дереком давно наловчились не говорить о важном в местах постоянной дислокации, где проще всего установить чары-прослушки. Пробовали мы как-то по роду службы лепить на одежду или прямо на тело так называемый мобильный вариант, однако подозреваемый вскоре начинал ощущать их: зевать, чихать, и даже икать, если особенно чувствителен. Заклятая обувь натирала ноги, а пуговицы отрывались. Сопротивление, так сказать, материала. Кабачок Дина мы всегда считали безопасным местом для разговоров о делах. Другое дело - для самого Дина он был самым что ни на есть местом постоянной дислокации. Он тут и работал, и жил с семьей наверху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
